Россия. Тренды недели
Мазутная проверка
Экологическая катастрофа в Черном море – это комплексный вызов для российской вертикали власти в 2025 году. Сам факт крушения танкеров в Керченском проливе произошел в декабре прошлого года, но реакция верхних эшелонов истеблишмента имеет место в настоящий момент времени. Собственно, реакция заключает в себе несколько тенденций.
Во-первых, премьер-министр РФ Михаил Мишустин создал ведомственную комиссию «по координации работ по ликвидации последствий разлива мазута» только после критики со стороны президента РФ Владимира Путина. То есть, недовольство главы государства – это сильный мотивационный инструмент, влияющий на скорость в принятии решений. Сам Мишустин, возможно, побоялся личной ответственности за оперативные меры в вопросе ликвидации ущерба в экологической катастрофе. Здесь можно много говорить о карьерных перспективах Михаила Владимировича и его позициях как потенциального преемника, важен другой момент: премьер-министр разделяет логику своей промежуточности в вертикали власти.
Во-вторых, в ликвидации ущерба от форс-мажоров природного и техногенного характера будет баланс гражданского и силового блока. Например, созданную правительственную комиссию возглавил гражданский вице-премьер РФ Виталий Савельев. Конкретными работами на месте, с соответствующими докладами Путину занимается глава МЧС РФ Александр Куренков. Разделение полномочий – понятная вещь, потому что координация усилий на межведомственном уровне – это тяжелая работа, требующая вовлеченности в режиме «24/7». Конечно, с Савельева никто не снимает его основной функциональной нагрузки как заместителя председателя федерального правительства.
В-третьих, создание правительственной комиссии показывает необходимость высокоэффективного включения от каждого отдельного механизма.
Не случайно в комиссии, к примеру, присутствуют министр финансов РФ Антон Силуанов или руководитель Роспотребнадзора Анна Попова: их компетенции и возможности конкретных ведомств имеют значение в «работах по ликвидации ущерба». Собственно, Михаил Владимирович, в ходе недавнего правительственного совещания, четко обрисовал, чем займется почти каждый участник комиссии.
В-четвертых, ответственность в таких ситуациях – одновременно и коллективная и личная. В случае, если у правительственной комиссии будет отрицательный результат по итогам работы, то ответят, в разной степени все ее участники. В том числе и на региональном уровне, ведь распространение мазута происходит по всей черноморской акватории. Если же процесс ликвидации ущерба и координация усилий выявит , в той или иной степени, некомпетентность конкретного в лица, то отставки будут незамедлительными. Здесь скрывается профилактический элемент: системе власти важно отрегулировать эффективность себя самой, а не пытаться предвосхищать следующую кризисную точку.
И отдельно стоит упомянуть об одном нюансе, который не совсем тренд: форс-мажоры предполагают информационный и имиджевый самоконтроль от власти. Никаких новостных историй, никаких скандалов, никаких неоднозначных высказываний и, уж тем более, никаких конфликтов между участниками по координации ликвидационных работ. Пока, за исключением одного эпизода с участием второразрядного регионального чиновника, ситуация, если так можно выразиться, выглядит благополучной.
Мазутная проверка
Экологическая катастрофа в Черном море – это комплексный вызов для российской вертикали власти в 2025 году. Сам факт крушения танкеров в Керченском проливе произошел в декабре прошлого года, но реакция верхних эшелонов истеблишмента имеет место в настоящий момент времени. Собственно, реакция заключает в себе несколько тенденций.
Во-первых, премьер-министр РФ Михаил Мишустин создал ведомственную комиссию «по координации работ по ликвидации последствий разлива мазута» только после критики со стороны президента РФ Владимира Путина. То есть, недовольство главы государства – это сильный мотивационный инструмент, влияющий на скорость в принятии решений. Сам Мишустин, возможно, побоялся личной ответственности за оперативные меры в вопросе ликвидации ущерба в экологической катастрофе. Здесь можно много говорить о карьерных перспективах Михаила Владимировича и его позициях как потенциального преемника, важен другой момент: премьер-министр разделяет логику своей промежуточности в вертикали власти.
Во-вторых, в ликвидации ущерба от форс-мажоров природного и техногенного характера будет баланс гражданского и силового блока. Например, созданную правительственную комиссию возглавил гражданский вице-премьер РФ Виталий Савельев. Конкретными работами на месте, с соответствующими докладами Путину занимается глава МЧС РФ Александр Куренков. Разделение полномочий – понятная вещь, потому что координация усилий на межведомственном уровне – это тяжелая работа, требующая вовлеченности в режиме «24/7». Конечно, с Савельева никто не снимает его основной функциональной нагрузки как заместителя председателя федерального правительства.
В-третьих, создание правительственной комиссии показывает необходимость высокоэффективного включения от каждого отдельного механизма.
Не случайно в комиссии, к примеру, присутствуют министр финансов РФ Антон Силуанов или руководитель Роспотребнадзора Анна Попова: их компетенции и возможности конкретных ведомств имеют значение в «работах по ликвидации ущерба». Собственно, Михаил Владимирович, в ходе недавнего правительственного совещания, четко обрисовал, чем займется почти каждый участник комиссии.
В-четвертых, ответственность в таких ситуациях – одновременно и коллективная и личная. В случае, если у правительственной комиссии будет отрицательный результат по итогам работы, то ответят, в разной степени все ее участники. В том числе и на региональном уровне, ведь распространение мазута происходит по всей черноморской акватории. Если же процесс ликвидации ущерба и координация усилий выявит , в той или иной степени, некомпетентность конкретного в лица, то отставки будут незамедлительными. Здесь скрывается профилактический элемент: системе власти важно отрегулировать эффективность себя самой, а не пытаться предвосхищать следующую кризисную точку.
И отдельно стоит упомянуть об одном нюансе, который не совсем тренд: форс-мажоры предполагают информационный и имиджевый самоконтроль от власти. Никаких новостных историй, никаких скандалов, никаких неоднозначных высказываний и, уж тем более, никаких конфликтов между участниками по координации ликвидационных работ. Пока, за исключением одного эпизода с участием второразрядного регионального чиновника, ситуация, если так можно выразиться, выглядит благополучной.