Сладкий популизм или искренний патриотизм?
Венгрия, Словакия, Австрия, возможно, Чехия и ФРГ – вот нынешний авангард крайне правых в Европе. Неожиданно для пассивных наблюдателей, из числа тех, кто не интересуется политикой, торжество континентального единства сменилось на приоритет национальных интересов. Перефразируя Владимира Семеновича, «то ли это показное, то ли действует спиртное»: в самом деле, непонятно, что стоит за риторикой и действиями Виктора Орбана, Роберта Фицо, Герберта Кикля, Андрея Бабиша и Алисы Вайдель. Зачем они стали (или хотят стать, что верно в отношении Бабиша и Вайдель, поскольку эти две персоны еще не задают направления в своих государствах) смутьянами в рядах ЕС? К чему эти заявления о дружбе с Москвой, прекращении военной помощи Киеву и восстановлению торгово-экономических отношений с Российской Федерацией?
Очевидно, что указанные лица чувствуют настроения своего избирателя. Электорат в Венгрии, Словакии и Австрии устал от «украинского вопроса» в логике «давайте помогать Киеву, урезая собственные бюджеты и социальные программы и рискуя экономическим положением». Европейцы, разумеется, хотят мира на континенте, но не ценой своего голода, холода и тотального обнищания. Это логика касается обычного налогоплательщика. А еще есть сочувствующие силы Москве, которые вынуждены находиться в тени, чтобы не подвергаться отмене и остракизму. Так что политика Орбана, Фицо и Кикля – это ставка для одновременного угождения «и нашим, и вашим».
В тоже время важно понимать, что тема национальной идентичности – своя для каждого государства из списка. Интересы Словакии резко отличаются от интересов ФРГ. Одним нужен дешевый российский газ, другие хотят выгодных отношений с Москвой без особых преференций в ее адрес и умелое дистанцирование от США. Как только Берлин, Братислава или Будапешт решат внутренние вызовы и обеспечат относительное благополучное будущее для своих крайне правых политических платформ в соперничестве с иными партиями, то нельзя исключать, что дружба с Кремлем постепенно превратится в едва теплые бизнес-отношения. К такому повороту событий следует относиться естественно, ведь нормальный европейский политик – это циничный и лицемерный субъект, который ставит партийные интересы выше любых договоренностей. Хорошо, что Москва пока выглядит качественным инструментом для удовлетворения личных и коллективных амбиций. Ключевой компонент – это «пока».
Против такого «лома» у центристов и левых вообще не наблюдается никакого приема. Дальнейшая помощь Украине? Это путь к постоянной критике и разочарованию даже от ядерного электората. Санкционное давление в адрес России? Тоже так себе тема, ведь есть пострадавшие, кто лишился бизнеса или сиюминутной выгоды от прекращения экономических отношений с Москвой. Неготовность убеждать Киев в необходимости мирного решения «украинского вопроса»? Это вообще преступно, даже закоренелые нейтралы вроде Швейцарии начали двигаться в сторону активного посредничества. Замешательство левых и центристов дает правым и крайне правым уникальную возможность поменять политическое настроение в Европе.
Венгрия, Словакия, Австрия, возможно, Чехия и ФРГ – вот нынешний авангард крайне правых в Европе. Неожиданно для пассивных наблюдателей, из числа тех, кто не интересуется политикой, торжество континентального единства сменилось на приоритет национальных интересов. Перефразируя Владимира Семеновича, «то ли это показное, то ли действует спиртное»: в самом деле, непонятно, что стоит за риторикой и действиями Виктора Орбана, Роберта Фицо, Герберта Кикля, Андрея Бабиша и Алисы Вайдель. Зачем они стали (или хотят стать, что верно в отношении Бабиша и Вайдель, поскольку эти две персоны еще не задают направления в своих государствах) смутьянами в рядах ЕС? К чему эти заявления о дружбе с Москвой, прекращении военной помощи Киеву и восстановлению торгово-экономических отношений с Российской Федерацией?
Очевидно, что указанные лица чувствуют настроения своего избирателя. Электорат в Венгрии, Словакии и Австрии устал от «украинского вопроса» в логике «давайте помогать Киеву, урезая собственные бюджеты и социальные программы и рискуя экономическим положением». Европейцы, разумеется, хотят мира на континенте, но не ценой своего голода, холода и тотального обнищания. Это логика касается обычного налогоплательщика. А еще есть сочувствующие силы Москве, которые вынуждены находиться в тени, чтобы не подвергаться отмене и остракизму. Так что политика Орбана, Фицо и Кикля – это ставка для одновременного угождения «и нашим, и вашим».
В тоже время важно понимать, что тема национальной идентичности – своя для каждого государства из списка. Интересы Словакии резко отличаются от интересов ФРГ. Одним нужен дешевый российский газ, другие хотят выгодных отношений с Москвой без особых преференций в ее адрес и умелое дистанцирование от США. Как только Берлин, Братислава или Будапешт решат внутренние вызовы и обеспечат относительное благополучное будущее для своих крайне правых политических платформ в соперничестве с иными партиями, то нельзя исключать, что дружба с Кремлем постепенно превратится в едва теплые бизнес-отношения. К такому повороту событий следует относиться естественно, ведь нормальный европейский политик – это циничный и лицемерный субъект, который ставит партийные интересы выше любых договоренностей. Хорошо, что Москва пока выглядит качественным инструментом для удовлетворения личных и коллективных амбиций. Ключевой компонент – это «пока».
Против такого «лома» у центристов и левых вообще не наблюдается никакого приема. Дальнейшая помощь Украине? Это путь к постоянной критике и разочарованию даже от ядерного электората. Санкционное давление в адрес России? Тоже так себе тема, ведь есть пострадавшие, кто лишился бизнеса или сиюминутной выгоды от прекращения экономических отношений с Москвой. Неготовность убеждать Киев в необходимости мирного решения «украинского вопроса»? Это вообще преступно, даже закоренелые нейтралы вроде Швейцарии начали двигаться в сторону активного посредничества. Замешательство левых и центристов дает правым и крайне правым уникальную возможность поменять политическое настроение в Европе.