Кубинская кость и венесуэльская костяшка
Американская внешняя политика, во второе президентство Дональда Трампа, – это бесконечный форс-мажор. В том плане, что никто не может четко дать прогноз и перспективу на следующие нестандартные действия Вашингтона. Собственно, элемент «тревожного ожидания» делает ранее несговорчивых партнеров более коммуникабельными участниками международных отношений. Вот Тегеран застыл в тяжелых раздумьях, то ли далее заниматься своим подначиванием Иерусалима и иметь угрозу «специальной военной операции» от США, то ли пойти на сделку с «проклятым американским империализмом». Тем более, что пример свергнутого президента Венесуэлы Николаса Мадуро, как говорится, «стучит в сердце».
Венесуэла стала своеобразной «костяшкой», которую США ввели или вывели (это как посмотреть) из глобальной партии в домино. Оказалось, что конкретное государство, постоянный участник Совета Безопасности ООН, может самостоятельно определять степень безопасности других государств и ситуативно лишать их суверенитета на короткий промежуток времени без последствий для самого себя. И, невзирая на договоренности, которые имеет жертва вторжения. Потому, к сожалению, без разницы для Трампа, с кем дружат Иран или Куба. Если эти страны продолжат нервировать, то конец немного предсказуем. По той причине, что любые друзья не будут вступаться и нарываться на Третью мировую войну. Вот такая ловкая и очень циничная тактика, которую стали выборочно применять в Белом Доме.
Тут еще есть хороший момент, что Венесуэла, Куба и отчасти Иран – это давние причины для беспокойства у любой президентской администрации в США. Так сказать, сферы нарушенного влияния. Каракас и Гавана – по причине географической близости, а с Тегераном – давняя история взаимоотношений и скандалов, вроде «Иран-контрас». Как только Вашингтон переключается на глобальные вопросы, например, конфронтация с Пекином или восстановление отношений с Москвой, то «кубинский вопрос», точнее, «кубинская кость» в «американском горле», перестает ощущаться. Более того, Куба в американо-российском переговорном процессе может выступать как «разменная монета». Но стоит глобальным темам застопориться, как все эти мелкие делишки снова о себе напоминают.
Впрочем, не надо забывать, что Трамп – это не империалист, а торгаш, ловкач и делец. И с ним можно и нужно договариваться. Он открыт к переговорам и поискам выгодного решения, потому что склонен сразу видеть долгосрочную перспективу.
Американская внешняя политика, во второе президентство Дональда Трампа, – это бесконечный форс-мажор. В том плане, что никто не может четко дать прогноз и перспективу на следующие нестандартные действия Вашингтона. Собственно, элемент «тревожного ожидания» делает ранее несговорчивых партнеров более коммуникабельными участниками международных отношений. Вот Тегеран застыл в тяжелых раздумьях, то ли далее заниматься своим подначиванием Иерусалима и иметь угрозу «специальной военной операции» от США, то ли пойти на сделку с «проклятым американским империализмом». Тем более, что пример свергнутого президента Венесуэлы Николаса Мадуро, как говорится, «стучит в сердце».
Венесуэла стала своеобразной «костяшкой», которую США ввели или вывели (это как посмотреть) из глобальной партии в домино. Оказалось, что конкретное государство, постоянный участник Совета Безопасности ООН, может самостоятельно определять степень безопасности других государств и ситуативно лишать их суверенитета на короткий промежуток времени без последствий для самого себя. И, невзирая на договоренности, которые имеет жертва вторжения. Потому, к сожалению, без разницы для Трампа, с кем дружат Иран или Куба. Если эти страны продолжат нервировать, то конец немного предсказуем. По той причине, что любые друзья не будут вступаться и нарываться на Третью мировую войну. Вот такая ловкая и очень циничная тактика, которую стали выборочно применять в Белом Доме.
Тут еще есть хороший момент, что Венесуэла, Куба и отчасти Иран – это давние причины для беспокойства у любой президентской администрации в США. Так сказать, сферы нарушенного влияния. Каракас и Гавана – по причине географической близости, а с Тегераном – давняя история взаимоотношений и скандалов, вроде «Иран-контрас». Как только Вашингтон переключается на глобальные вопросы, например, конфронтация с Пекином или восстановление отношений с Москвой, то «кубинский вопрос», точнее, «кубинская кость» в «американском горле», перестает ощущаться. Более того, Куба в американо-российском переговорном процессе может выступать как «разменная монета». Но стоит глобальным темам застопориться, как все эти мелкие делишки снова о себе напоминают.
Впрочем, не надо забывать, что Трамп – это не империалист, а торгаш, ловкач и делец. И с ним можно и нужно договариваться. Он открыт к переговорам и поискам выгодного решения, потому что склонен сразу видеть долгосрочную перспективу.