С Россией – только на партнерской основе
Выступление олигарха Андрея Мельниченко в западной прессе встраивается в существующий внешнеполитический дискурс Европы – как договариваться с Россией. Или с позиции «мы нанесем Москве стратегическое поражение и будем диктовать атлантическую логику», или «с Россией сложно, но без нее никак». Все сводится к простому и понятному тезису: будем или не будем учитывать интересы 1/8 части суши.
Мельниченко со своими апокалипсическими тезисами про распад России, угрозу ядерной войны, после которой, согласно Альберту Эйнштейну, воевать придется «палками и камнями», вводит парадигму «обоюдного суверенитета». Когда Европа получает некую стройную и крепкую архитектуру континентальной безопасности и Россия имеет четкие гарантии по неприкосновенности, что собственной границы, что стран, которые попадают под ее сферы влияния. Речь, конечно, идет про постсоветское пространство.
Пусть Андрей Игоревич не говорит напрямую, но судя по реакции некоторых политологов, в частности, Константина Калачева, логика поймана четко: нужен пересмотр итогов «холодной войны». Ибо случившееся тогда ущемление суверенитета, в имевшейся конструкции безопасности, породило проблему российского ресентимента. Получилось, что Москва согласилась с логикой важности суверенитета отдельных государств, но с ее собственным суверенитетом никто считаться не стал. Так что любые новые договоренности по европейской архитектуре безопасности должны учитывать нерешенные вызовы конца «холодной войны». Главный, из которых – это расширение Североатлантического Альянса на Восточную Европу, вопреки голословным обещаниям официального Вашингтона.
С другой стороны, Андрей Мельниченко, со своими идеями какой может быть Россия в вероятной модели европейской безопасности, не отвечает на два важных вопроса. Во-первых, готова ли Европа, в лице ЕС и отдельных континентальных политиков из Великобритании, Италии, Франции и ФРГ, договариваться с Россией на равных позициях? С параметром взаимных уступок и компромиссов? То есть, может ли Европа в чем-то уступить?
Во-вторых, чем Россия сама готова пожертвовать ради собственной безопасности? В чем может измеряться жертва или, иначе говоря, какую цену может заплатить Москва? Важно определить границы возможных пределов в любых переговорах. Мельниченко, как опытный бизнесмен и переговорщик, должен понимать, чем он может торговаться, а на что никогда не пойдет.
Ну и отдельно надо подчеркнуть, что тексты получились хорошими, раз по итогу их публикации вспыхнула такая оживленная дискуссия в российской экспертной среде.
Выступление олигарха Андрея Мельниченко в западной прессе встраивается в существующий внешнеполитический дискурс Европы – как договариваться с Россией. Или с позиции «мы нанесем Москве стратегическое поражение и будем диктовать атлантическую логику», или «с Россией сложно, но без нее никак». Все сводится к простому и понятному тезису: будем или не будем учитывать интересы 1/8 части суши.
Мельниченко со своими апокалипсическими тезисами про распад России, угрозу ядерной войны, после которой, согласно Альберту Эйнштейну, воевать придется «палками и камнями», вводит парадигму «обоюдного суверенитета». Когда Европа получает некую стройную и крепкую архитектуру континентальной безопасности и Россия имеет четкие гарантии по неприкосновенности, что собственной границы, что стран, которые попадают под ее сферы влияния. Речь, конечно, идет про постсоветское пространство.
Пусть Андрей Игоревич не говорит напрямую, но судя по реакции некоторых политологов, в частности, Константина Калачева, логика поймана четко: нужен пересмотр итогов «холодной войны». Ибо случившееся тогда ущемление суверенитета, в имевшейся конструкции безопасности, породило проблему российского ресентимента. Получилось, что Москва согласилась с логикой важности суверенитета отдельных государств, но с ее собственным суверенитетом никто считаться не стал. Так что любые новые договоренности по европейской архитектуре безопасности должны учитывать нерешенные вызовы конца «холодной войны». Главный, из которых – это расширение Североатлантического Альянса на Восточную Европу, вопреки голословным обещаниям официального Вашингтона.
С другой стороны, Андрей Мельниченко, со своими идеями какой может быть Россия в вероятной модели европейской безопасности, не отвечает на два важных вопроса. Во-первых, готова ли Европа, в лице ЕС и отдельных континентальных политиков из Великобритании, Италии, Франции и ФРГ, договариваться с Россией на равных позициях? С параметром взаимных уступок и компромиссов? То есть, может ли Европа в чем-то уступить?
Во-вторых, чем Россия сама готова пожертвовать ради собственной безопасности? В чем может измеряться жертва или, иначе говоря, какую цену может заплатить Москва? Важно определить границы возможных пределов в любых переговорах. Мельниченко, как опытный бизнесмен и переговорщик, должен понимать, чем он может торговаться, а на что никогда не пойдет.
Ну и отдельно надо подчеркнуть, что тексты получились хорошими, раз по итогу их публикации вспыхнула такая оживленная дискуссия в российской экспертной среде.