“La mentalité primitive” и “Paideia”
Слушая последнюю книгу покойного профессора Салинса, вспомнил, как впервые открыл “La mentalité primitive” Леви-Брюля, я ведь тогда толком и не знал о том, что такое социальная антропология. Как же интересно было читать! Да, кабинетный позитивист, никогда не живший, подобно Малиновскому, среди дикарей, да, многое пересмотрели (книге больше ста лет), но какой пытливый ум и сколь это завораживающе – видеть, с одной стороны, явную эволюцию разума, с другой, глубинное сохранение древнейших механизмов психики.
Немногим позже мне в руки попал первый том йегеровской "Пайдейи", который мы сейчас переиздали. Увы, никакого очарования, потребовалось время… а так даже лучше!
Теперь года прошли, Я в возрасте ином. И чувствую и мыслю по-иному...
Книгу и сегодня читать непросто, но, вглядываясь в неё, я вижу гораздо больше, нежели тогда: от филологических прозрений, устремляющихся в будущее, до концептуальных недостатков. Каждый из нас конструирует свой образ классической древности, однако возможность посмотреть на тот мир глазами титана немецкой классики и учесть его бесценный опыт – большое счастье.
Античность – это то, следует переживать. И гуманистические штудии как раз об этом, а не о пыльных фолиантах и развалинах, как может подумать обыватель
Слушая последнюю книгу покойного профессора Салинса, вспомнил, как впервые открыл “La mentalité primitive” Леви-Брюля, я ведь тогда толком и не знал о том, что такое социальная антропология. Как же интересно было читать! Да, кабинетный позитивист, никогда не живший, подобно Малиновскому, среди дикарей, да, многое пересмотрели (книге больше ста лет), но какой пытливый ум и сколь это завораживающе – видеть, с одной стороны, явную эволюцию разума, с другой, глубинное сохранение древнейших механизмов психики.
Немногим позже мне в руки попал первый том йегеровской "Пайдейи", который мы сейчас переиздали. Увы, никакого очарования, потребовалось время… а так даже лучше!
Теперь года прошли, Я в возрасте ином. И чувствую и мыслю по-иному...
Книгу и сегодня читать непросто, но, вглядываясь в неё, я вижу гораздо больше, нежели тогда: от филологических прозрений, устремляющихся в будущее, до концептуальных недостатков. Каждый из нас конструирует свой образ классической древности, однако возможность посмотреть на тот мир глазами титана немецкой классики и учесть его бесценный опыт – большое счастье.
Античность – это то, следует переживать. И гуманистические штудии как раз об этом, а не о пыльных фолиантах и развалинах, как может подумать обыватель