Эти примечания особые, таких всего три, и завтра я опубликую последнее. Они не только дают пояснения к некоторым деталям текста, но и дополняют его обращением к трагическому аспекту архаической мысли, которую Йегер периодически склонен осветлять. И суровость у него подчас становится мягче. Когда я сверял его немецкие переводы и греческие подлинники, местами это пометил.
 
“Йегер, переводя выражение ἐπὶ γᾶν μέλαιναν как «auf Erden», опускает выделенный эпитет, подчеркивающий трагический, мрачный аспект земной жизни. Сквозь возгласы томящегося агонального духа пробивается чарующий голос Сапфо, воспевающий арете любви” (с. 146, прим. 3.; это сохраняется в английском авторизованном переводе, дело не в случайном упущении; впрочем, я уже об этом говорил, часто повторяюсь) и тд.
 
Но к чему это я? Йегер написал превосходный труд, и если мы подойдём к чтению со всей серьёзностью, сосредоточием ума, то эллинство, духовно питавшее великого Вильгельма фон Гумбольдта, который даже умирал со словами Гомера на устах (читайте ист. фил. Виламовица и ждите мой перевод; хочется верь, я вас не подведу) станет нам ещё ближе.
 
Почти проповедь и пафосно. Простите. Я закончил