Дэвид Оули “Мотормен” (1972)
Представь, тебе звонит человек и говорит, что у него есть пленки с записями, как тебя обсуждают другие люди. Он знает про тебя неприятно много, но что еще хуже, ему подвластны коммунальные службы в твоем доме. За любой проступок он может выключить свет и канализацию, а на небосвод запустить еще пару бутафорских солнц, чтобы размыть границу между днем и ночью, реальностью и вымыслом. Но еще хуже — это только вершина проблем Малденке.
Что если Малденке пытается выбраться из конфликта божественного и эволюционного? Выбраться ему нужно любой ценой, потому что вне зависимости от убеждений — всем высшим силам он нужен на разделочном столе.
Герой пойман в западню в собственном жилище. Он оказался в этой точке из-за преступления, которое не совершал. А если совершал, то стоит ли его наказывать, если жертвами оказались не вполне люди? Йозеф К. улыбается нам отрубленной головой, потому что в этом уравнении нет решения.
“Мотормен” очень небольшая книжка: скорее повесть, а не роман по формату, но за 130 страниц Оули успевает накинуть столько тем и образов, что хочется в это закопаться, как в архивы Смертидеи. Дело в том, что Дэвид Оули много работал с Вилли Берроузом, что отразилось на тематических настроениях книги, но по стилю, на мой взгляд, он ближе к Ричарду Бротигану. Из этого синтеза двух крутейших авторов получается лютый коктейль, чей рецепт никогда не расскажет бармен, но зашумит от счетчика Гейгера.
Книга “Мотормен” имеет любопытную структуру: история идет как бы сразу в двух направлениях (то есть стоит на месте как река из последних глав). К каждой главе для развития сюжета автор крепит утяжелители в виде флешбеков или писем из прошлого, которые пытаются объяснить расстановку сил.
Так, например, мы узнаем про бутафорскую войну, что люди на ней теряли не только руки и ноги, но также и чувства, и синтаксис. Интерлюдии пытаются дать точку нормальности в мире съедобных насекомых.
Пожалуй, главная удача книги в том, что Оули удается вовремя придушивать абсурдизм, чтобы в истории проступал внятный сюжет. Чтобы эксперимент был лабораторным, а не хаотическим. Это дает потрясающее ощущение монетки, что зависла в воздухе, не желая падать ни одной из сторон.
8 управляемых безумий из 10
Замечу, что книга должна понравиться любителям ранних малых форм Пелевина. Концовка вообще оказалась очень созвучна “Желтой стреле”.
Представь, тебе звонит человек и говорит, что у него есть пленки с записями, как тебя обсуждают другие люди. Он знает про тебя неприятно много, но что еще хуже, ему подвластны коммунальные службы в твоем доме. За любой проступок он может выключить свет и канализацию, а на небосвод запустить еще пару бутафорских солнц, чтобы размыть границу между днем и ночью, реальностью и вымыслом. Но еще хуже — это только вершина проблем Малденке.
Что если Малденке пытается выбраться из конфликта божественного и эволюционного? Выбраться ему нужно любой ценой, потому что вне зависимости от убеждений — всем высшим силам он нужен на разделочном столе.
Герой пойман в западню в собственном жилище. Он оказался в этой точке из-за преступления, которое не совершал. А если совершал, то стоит ли его наказывать, если жертвами оказались не вполне люди? Йозеф К. улыбается нам отрубленной головой, потому что в этом уравнении нет решения.
“Мотормен” очень небольшая книжка: скорее повесть, а не роман по формату, но за 130 страниц Оули успевает накинуть столько тем и образов, что хочется в это закопаться, как в архивы Смертидеи. Дело в том, что Дэвид Оули много работал с Вилли Берроузом, что отразилось на тематических настроениях книги, но по стилю, на мой взгляд, он ближе к Ричарду Бротигану. Из этого синтеза двух крутейших авторов получается лютый коктейль, чей рецепт никогда не расскажет бармен, но зашумит от счетчика Гейгера.
Книга “Мотормен” имеет любопытную структуру: история идет как бы сразу в двух направлениях (то есть стоит на месте как река из последних глав). К каждой главе для развития сюжета автор крепит утяжелители в виде флешбеков или писем из прошлого, которые пытаются объяснить расстановку сил.
Так, например, мы узнаем про бутафорскую войну, что люди на ней теряли не только руки и ноги, но также и чувства, и синтаксис. Интерлюдии пытаются дать точку нормальности в мире съедобных насекомых.
Пожалуй, главная удача книги в том, что Оули удается вовремя придушивать абсурдизм, чтобы в истории проступал внятный сюжет. Чтобы эксперимент был лабораторным, а не хаотическим. Это дает потрясающее ощущение монетки, что зависла в воздухе, не желая падать ни одной из сторон.
8 управляемых безумий из 10
Замечу, что книга должна понравиться любителям ранних малых форм Пелевина. Концовка вообще оказалась очень созвучна “Желтой стреле”.