Томас Пинчон “Радуга тяготения” (1973)
После “Выкрикивается лот 49” Пинчона больше не хотелось читать вообще. Тогда я думал попробовать автора в лайтовом режиме, зайти до колена в холодную воду, но тактика оказалась ошибочной. “Лот” написан вообще в другом настроении, почти другим человеком. В Пинчона нужно врываться с вышки: браться сразу за “V” или “Радугу тяготения”. До конца не знаю, что меня побудило сделать еще одну попытку и терпеть 920+ страниц, но сейчас мне отчаянно есть, о чем рассказать.
Во-первых, не ведитесь на какие-либо стройные пересказы книги, где агент Слотроп в конце Второй мировой путешествует по Европе в поисках информации о немецкой ракете Фау-2. Сюжет придется собирать как осколки после взрыва. Пусть вас не смущает пикантный подтекст: что удары ракеты приходятся на районы, где у Слотропа недавно был секс, поэтому агент становится буквально пророком бомбардировок. Нужно принять, что “Радуга тяготения” — это кино, а трейлеры продают вам блокбастер, хитренько опуская чертовски рваный монтаж, содомию, 400+ героев и отсылки на все подряд: от квантовой физики до таро.
Новые персонажи появляются в середине абзаца, впрыскивают мысль в текст и проходят навылет. Думаю, это фаталити для всех, кто уверен, что персонажи обязаны развиваться. Флешбеки и флешфорварды живут своей жизнью, потому что киноленту Мебиуса можно крутить в любом порядке — конец и начало романа идеально закольцованы. При этом на уровне структуры Пинчон делает крутую штуку: в сюжетах про WWII всегда кажется, что после победы над Гитлером начнется долгая счастливая жизнь, но это уже совсем другая история. Конец. Для автора победа даже не кульминация. Пинчон показывает, как отрубленная голова гидры отрастает еще двумя в степени, как поиски Фау-2 превращаются из Грааля в маниакальную цель для всех победителей. Дальше он нащупывает ключевой конфликт киберпанка: человек против корпораций и почти изобретает бойцовский клуб в главе про бессмертную лампочку.
Я долго думал, почему Пинчон выбрал основным символом романа именно Фау-2, а не что-то более разрушительное. Например, Толстяка. Так бы снимали в Голливуде. Дело не в фаллической форме (хотя и в этом тоже), а в том, что это была первая сверхзвуковая ракета: сначала прилет и жертвы, а потом звук приближающейся гибели. Для Пинчона было важно показать, как в точке запуска Фау-2 рвется связь между причиной и следствием, поэтому мистическая ракета — идеальная метафора сплава науки и оккультизма, человека и машины, мифа и реальности, эроса и танатоса.
Во-вторых, у “Радуги” спорный перевод. С одной стороны, спасибо, что он вообще есть. С другой стороны, добравшись до комментариев из отдельной книги, понимаешь, как вольно обошлись переводчики с некоторыми вещами. Например, не очень понятно, ради чего нужно было превращать имена и фамилии в говорящие, но говорящие что-то совершенно другое, местами даже сказочное, как в случае с ведьмой Лихой Леттем (ru)/Гели Триппинг (eng).
В-третьих, любопытно, что Пинчон учился на курсе Набокова, который критиковал Достоевского за излишнюю сложность и героев-невротиков, но в ключевом конфликте “Радуги” (история Бьянки) делает все по схеме Федора Михайловича.
Критикам романа больше всего не нравились две вещи: хаотичное повествование и сексуализация насилия. И то, и другое действительно есть в тексте, но, будем честны, не все персонажи там люди. Пожалуй, я могу докопаться только до одного аспекта книги: если Пинчон хотел построить самое мощное антивоенное орудие, то зачем делать порог входа таким космически высоким? Это как дать солдатам сверхмощную ракету без топлива.
Если бы меня спросили, зачем вообще читать эту книгу, я бы сказал так: несмотря на десятки планов и многомерность истории, “Радуга тяготения” имеет свой центр тяжести. Эта история во многом про круговорот насилия, про способы вырваться из него. О том, как можно полностью в нем раствориться или стать агентом апокалипсиса. Это не столько чтение, сколько опыт.
Думаю, что “Радуга тяготения” по праву заслуживает короны постмодернизма, но, чтобы ее примерить, придется тренироваться на Джойсе, Берроузе, Рильке, Хогге, а то сломает шею.
После “Выкрикивается лот 49” Пинчона больше не хотелось читать вообще. Тогда я думал попробовать автора в лайтовом режиме, зайти до колена в холодную воду, но тактика оказалась ошибочной. “Лот” написан вообще в другом настроении, почти другим человеком. В Пинчона нужно врываться с вышки: браться сразу за “V” или “Радугу тяготения”. До конца не знаю, что меня побудило сделать еще одну попытку и терпеть 920+ страниц, но сейчас мне отчаянно есть, о чем рассказать.
Во-первых, не ведитесь на какие-либо стройные пересказы книги, где агент Слотроп в конце Второй мировой путешествует по Европе в поисках информации о немецкой ракете Фау-2. Сюжет придется собирать как осколки после взрыва. Пусть вас не смущает пикантный подтекст: что удары ракеты приходятся на районы, где у Слотропа недавно был секс, поэтому агент становится буквально пророком бомбардировок. Нужно принять, что “Радуга тяготения” — это кино, а трейлеры продают вам блокбастер, хитренько опуская чертовски рваный монтаж, содомию, 400+ героев и отсылки на все подряд: от квантовой физики до таро.
Новые персонажи появляются в середине абзаца, впрыскивают мысль в текст и проходят навылет. Думаю, это фаталити для всех, кто уверен, что персонажи обязаны развиваться. Флешбеки и флешфорварды живут своей жизнью, потому что киноленту Мебиуса можно крутить в любом порядке — конец и начало романа идеально закольцованы. При этом на уровне структуры Пинчон делает крутую штуку: в сюжетах про WWII всегда кажется, что после победы над Гитлером начнется долгая счастливая жизнь, но это уже совсем другая история. Конец. Для автора победа даже не кульминация. Пинчон показывает, как отрубленная голова гидры отрастает еще двумя в степени, как поиски Фау-2 превращаются из Грааля в маниакальную цель для всех победителей. Дальше он нащупывает ключевой конфликт киберпанка: человек против корпораций и почти изобретает бойцовский клуб в главе про бессмертную лампочку.
Я долго думал, почему Пинчон выбрал основным символом романа именно Фау-2, а не что-то более разрушительное. Например, Толстяка. Так бы снимали в Голливуде. Дело не в фаллической форме (хотя и в этом тоже), а в том, что это была первая сверхзвуковая ракета: сначала прилет и жертвы, а потом звук приближающейся гибели. Для Пинчона было важно показать, как в точке запуска Фау-2 рвется связь между причиной и следствием, поэтому мистическая ракета — идеальная метафора сплава науки и оккультизма, человека и машины, мифа и реальности, эроса и танатоса.
Во-вторых, у “Радуги” спорный перевод. С одной стороны, спасибо, что он вообще есть. С другой стороны, добравшись до комментариев из отдельной книги, понимаешь, как вольно обошлись переводчики с некоторыми вещами. Например, не очень понятно, ради чего нужно было превращать имена и фамилии в говорящие, но говорящие что-то совершенно другое, местами даже сказочное, как в случае с ведьмой Лихой Леттем (ru)/Гели Триппинг (eng).
В-третьих, любопытно, что Пинчон учился на курсе Набокова, который критиковал Достоевского за излишнюю сложность и героев-невротиков, но в ключевом конфликте “Радуги” (история Бьянки) делает все по схеме Федора Михайловича.
Критикам романа больше всего не нравились две вещи: хаотичное повествование и сексуализация насилия. И то, и другое действительно есть в тексте, но, будем честны, не все персонажи там люди. Пожалуй, я могу докопаться только до одного аспекта книги: если Пинчон хотел построить самое мощное антивоенное орудие, то зачем делать порог входа таким космически высоким? Это как дать солдатам сверхмощную ракету без топлива.
Если бы меня спросили, зачем вообще читать эту книгу, я бы сказал так: несмотря на десятки планов и многомерность истории, “Радуга тяготения” имеет свой центр тяжести. Эта история во многом про круговорот насилия, про способы вырваться из него. О том, как можно полностью в нем раствориться или стать агентом апокалипсиса. Это не столько чтение, сколько опыт.
Думаю, что “Радуга тяготения” по праву заслуживает короны постмодернизма, но, чтобы ее примерить, придется тренироваться на Джойсе, Берроузе, Рильке, Хогге, а то сломает шею.