🔶 Образы-символы и философия Толстого в романе "Война и мир"
⚪️Метафора запущенного механизма, вращающегося веретена появляется на первых страницах романа – на вечере у А. П. Шерер. В томе первом части третьей главе XI подготовка войск к сражению сравнивается с движением часового механизма:
"Медленно двинулось одно колесо, повернулось другое, третье и все быстрее и быстрее пошли вертеться колеса, блоки, шестерни, начали играть куранты, выскакивать фигуры, и мерно стали двигаться стрелки, показывая результаты движения".
🟣В романе возникает образ круга – это подчеркивается в таких героях, как Каратаев, Кутузов. Исторический процесс подобен круговороту народной жизни – управляется не отдельной личностью – Божественным провидением.
В четвертой части четвертого тома главе XIV речь идет о «роевой» жизни, очень важно понятии Толстого:
«Так же, как трудно объяснить, для чего, куда спешат муравьи из раскиданной кочки, одни прочь из кочки, таща соринки, яйца и мертвые тела, другие назад в кочку – для чего они сталкиваются, догоняют друг друга, дерутся, - так же трудно было бы объяснить причины, заставлявшие русских людей после выхода французов толпиться в том же месте, которое прежде называлось Москвою Все было разрушено, кроме чего-то невещественного, но могущественного и неразрушимого».
🔴Веретено, часовой механизм перестраиваются в глобальную метафору круговорота «роевой» жизни русского народа. Разоренный муравейник сравнивается с Москвой, разрушенной, но способной к обновлению.
🔶 В эпилоге это роевое круговое движение поднимается до высот космоса: «Как для астрономии трудность признания движения земли состояла в том, чтобы отказаться непосредственного чувства неподвижности земли и такого же чувства движения планет, так и для истории трудность признания подчиненности личности законам пространства, времени и причин состоит в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства независимости своей личности».
🔸 Даже на уровне космоса действует тот же самый закон о зависимости человека от божественной воли.
🔹 Два образа несут особый символический подтекст в художественном пространстве романа: образ водяного глобуса (снится Пьеру после смерти Каратаева) и «стройный хор музыки» (слышит Петя Ростов во сне).
⚪️Метафора запущенного механизма, вращающегося веретена появляется на первых страницах романа – на вечере у А. П. Шерер. В томе первом части третьей главе XI подготовка войск к сражению сравнивается с движением часового механизма:
"Медленно двинулось одно колесо, повернулось другое, третье и все быстрее и быстрее пошли вертеться колеса, блоки, шестерни, начали играть куранты, выскакивать фигуры, и мерно стали двигаться стрелки, показывая результаты движения".
🟣В романе возникает образ круга – это подчеркивается в таких героях, как Каратаев, Кутузов. Исторический процесс подобен круговороту народной жизни – управляется не отдельной личностью – Божественным провидением.
В четвертой части четвертого тома главе XIV речь идет о «роевой» жизни, очень важно понятии Толстого:
«Так же, как трудно объяснить, для чего, куда спешат муравьи из раскиданной кочки, одни прочь из кочки, таща соринки, яйца и мертвые тела, другие назад в кочку – для чего они сталкиваются, догоняют друг друга, дерутся, - так же трудно было бы объяснить причины, заставлявшие русских людей после выхода французов толпиться в том же месте, которое прежде называлось Москвою Все было разрушено, кроме чего-то невещественного, но могущественного и неразрушимого».
🔴Веретено, часовой механизм перестраиваются в глобальную метафору круговорота «роевой» жизни русского народа. Разоренный муравейник сравнивается с Москвой, разрушенной, но способной к обновлению.
🔶 В эпилоге это роевое круговое движение поднимается до высот космоса: «Как для астрономии трудность признания движения земли состояла в том, чтобы отказаться непосредственного чувства неподвижности земли и такого же чувства движения планет, так и для истории трудность признания подчиненности личности законам пространства, времени и причин состоит в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства независимости своей личности».
🔸 Даже на уровне космоса действует тот же самый закон о зависимости человека от божественной воли.
🔹 Два образа несут особый символический подтекст в художественном пространстве романа: образ водяного глобуса (снится Пьеру после смерти Каратаева) и «стройный хор музыки» (слышит Петя Ростов во сне).