Аннуля подмигнула Извицкому; выпив по кружке пива в честь сонновского мракобесия, они тронулись в Москву на автобусе.
Понемногу огромный, внешне безобразный, составленный из лоскутьев, город охватывал их. Они видели родную грязь, бездонную пыль, нелепые переулочки без единого деревца, как будто стиснутые бракованным железом. Изредка в таких переулочках попадались похожие на деревянные клозеты пивные ларьки, окружённые скопищем обмякших людишек. Иногда вырывались зеленые садики, поганя сердце напоминанием о жизни. И, наконец, люди - огромное их скопление, поток; и среди них вдруг - странные, радующие глаз, игриво-потусторонние. Аннуля улыбалась, видя таких.
«Шалуны-то видно у нас опять нарождаются в Рассеи», - понял ее Извицкий.