⤵️
И, как я понимаю, Россия сейчас чётко перешла к логике ответа действиями на слова. В ответ на заявления ЕС о подготовке к войне Россия не вступает в полемику, а проводит испытания. Это очень сильная позиция, когда ответом на слово становится дело. Если заявление того же Столтенберга дестабилизирует ситуацию на словах, то мы демонстрируем, что ответом будет дестабилизация поступками. Да, такое испытание приближает к войне, оно опасно. Однако опыт общения с Западом показывает, что отсутствие реакции на его заявления или попытки отвечать словами ещё опаснее.
📍Второй момент здесь более интересен. При всех недостатках системы, этот проект может активно развиваться. Если первый опыт признан успешным (хотя я бы не стал считать данный полёт государственными испытаниями), то можно предполагать появление следующей модификации. С учётом опыта России в гиперзвуковых технологиях, мы можем создать ракету с крейсерской сверхзвуковой и гиперзвуковой скоростью на участке атаки. Справиться с такой будет крайне сложно. Но главное даже не в этом. Как справедливо отмечают в Интернете, Запад, за исключением короткого периода конца 1950-х - начала 1960-х годов, не имел опыта реального технологического отставания. Ситуация, когда у нас нечто есть, а у них - нет, вызывает нервную реакцию, требования немедленно продемонстрировать ракету. Россия вежливо, но твёрдо заявляет, что не собирается этого делать, так как это не входит ни в какие договорённости. Сама логика развития вооружённых сил такова, что сейчас американское руководство будет вынуждено заявлять о необходимости создать аналогичную систему, а на это потребуются время и деньги. Наше испытание далеко не первое, но я сильно сомневаюсь, что их было более двадцати, так как «Буревестник» довольно легко отслеживается из космоса по радиоактивному следу. Громкий шум поднялся лишь дважды, что, вероятно, соответствует реальному количеству лётных испытаний. Западу придётся догонять, а он к этому не привык. Это создаёт неуверенность и влияет на принятие решений. Да, это является чётким ответом на задержку или отмену встреч. Опасен ли этот шаг? Да, он опасен для всех.
📍Связано ли это испытание с денонсацией договора об оружейном плутонии? Думаю, что нет. Этот договор был навязан России давно и продлевался с большой неохотой. О необходимости его денонсировать говорили ещё в Росатоме в 2008 году. Вряд ли его стоит связывать с войной или испытаниями, хотя временное совпадение выглядит символично. В современном мире, где всё взаимосвязано, такие совпадения неизбежны, и это даёт преимущество тем, кто действует быстрее.
📍Если говорить серьёзно, самое важное в этом испытании не имеет отношения ни к войне на Украине, ни к внешней политике. Принципиально то, что впервые создан реально работающий и прошедший испытания ядерный реактивный двигатель. Это несомненный шаг к созданию ядерных двигательных установок для космических носителей. Подобный двигатель, возможно, не столь нужен на Земле, но его использование, например, для коррекции орбиты при картографировании поверхности Титана, было бы крайне интересно. Поэтому, обращая внимание на военное назначение проекта, нельзя забывать о его научном значении. Возможно, это не столько реакция на военную ситуацию, сколько ответ на критику «Роскосмоса» и его отставание от NASA, США и даже Китая. Это вежливый намёк на то, что Россия рассматривает возможность принципиальной смены платформы для космических исследований. У нас уже есть серьёзные основания полагать, что мы к этому готовы. Поэтому интересно вовсе не совпадение испытания с денонсацией договора о плутонии. Гораздо интереснее, что оно совпало с официальным заявлением о завершении работ над ионным и плазменным двигателями, испытанными в космосе. Вместе это даёт интересную возможность заявить, что если у нас и нет пока новой единой платформы, то её ключевые элементы уже существуют в железе и прошли испытания в космическом пространстве. Вот это действительно важно.
И, как я понимаю, Россия сейчас чётко перешла к логике ответа действиями на слова. В ответ на заявления ЕС о подготовке к войне Россия не вступает в полемику, а проводит испытания. Это очень сильная позиция, когда ответом на слово становится дело. Если заявление того же Столтенберга дестабилизирует ситуацию на словах, то мы демонстрируем, что ответом будет дестабилизация поступками. Да, такое испытание приближает к войне, оно опасно. Однако опыт общения с Западом показывает, что отсутствие реакции на его заявления или попытки отвечать словами ещё опаснее.
📍Второй момент здесь более интересен. При всех недостатках системы, этот проект может активно развиваться. Если первый опыт признан успешным (хотя я бы не стал считать данный полёт государственными испытаниями), то можно предполагать появление следующей модификации. С учётом опыта России в гиперзвуковых технологиях, мы можем создать ракету с крейсерской сверхзвуковой и гиперзвуковой скоростью на участке атаки. Справиться с такой будет крайне сложно. Но главное даже не в этом. Как справедливо отмечают в Интернете, Запад, за исключением короткого периода конца 1950-х - начала 1960-х годов, не имел опыта реального технологического отставания. Ситуация, когда у нас нечто есть, а у них - нет, вызывает нервную реакцию, требования немедленно продемонстрировать ракету. Россия вежливо, но твёрдо заявляет, что не собирается этого делать, так как это не входит ни в какие договорённости. Сама логика развития вооружённых сил такова, что сейчас американское руководство будет вынуждено заявлять о необходимости создать аналогичную систему, а на это потребуются время и деньги. Наше испытание далеко не первое, но я сильно сомневаюсь, что их было более двадцати, так как «Буревестник» довольно легко отслеживается из космоса по радиоактивному следу. Громкий шум поднялся лишь дважды, что, вероятно, соответствует реальному количеству лётных испытаний. Западу придётся догонять, а он к этому не привык. Это создаёт неуверенность и влияет на принятие решений. Да, это является чётким ответом на задержку или отмену встреч. Опасен ли этот шаг? Да, он опасен для всех.
📍Связано ли это испытание с денонсацией договора об оружейном плутонии? Думаю, что нет. Этот договор был навязан России давно и продлевался с большой неохотой. О необходимости его денонсировать говорили ещё в Росатоме в 2008 году. Вряд ли его стоит связывать с войной или испытаниями, хотя временное совпадение выглядит символично. В современном мире, где всё взаимосвязано, такие совпадения неизбежны, и это даёт преимущество тем, кто действует быстрее.
📍Если говорить серьёзно, самое важное в этом испытании не имеет отношения ни к войне на Украине, ни к внешней политике. Принципиально то, что впервые создан реально работающий и прошедший испытания ядерный реактивный двигатель. Это несомненный шаг к созданию ядерных двигательных установок для космических носителей. Подобный двигатель, возможно, не столь нужен на Земле, но его использование, например, для коррекции орбиты при картографировании поверхности Титана, было бы крайне интересно. Поэтому, обращая внимание на военное назначение проекта, нельзя забывать о его научном значении. Возможно, это не столько реакция на военную ситуацию, сколько ответ на критику «Роскосмоса» и его отставание от NASA, США и даже Китая. Это вежливый намёк на то, что Россия рассматривает возможность принципиальной смены платформы для космических исследований. У нас уже есть серьёзные основания полагать, что мы к этому готовы. Поэтому интересно вовсе не совпадение испытания с денонсацией договора о плутонии. Гораздо интереснее, что оно совпало с официальным заявлением о завершении работ над ионным и плазменным двигателями, испытанными в космосе. Вместе это даёт интересную возможность заявить, что если у нас и нет пока новой единой платформы, то её ключевые элементы уже существуют в железе и прошли испытания в космическом пространстве. Вот это действительно важно.