Директор департамента ЦБ Александр Данилов смотрит на объявления о продаже квартир и испытывает человеческий шок: «Сколько же надо зарабатывать, чтобы это купить?» Самое прекрасное здесь не в том, что жильё стало недоступным, а в том, что удивляется представитель системы, которая через ставку, ипотечные ограничения и банковское регулирование сама участвует в превращении квартиры из места для жизни в финансовый актив. Шок от собственного творения это уже не эмоция, а диагноз.

Народ, как выяснилось, не поспевает за чудо-темпами рынка. И вместо того чтобы признать главное противоречие, государство в лице финансового регулятора делает ровно противоположное. «Невидимая рука рынка» постепенно обретает плоть и складывается в фигу перед носом покупателя. Жильё вроде строится, потребность в нём огромная, но купить его люди не могут. Не потому что квартиры не нужны, а потому что цена давно оторвалась от зарплат.

Вот и весь рыночный баланс. Предложение растёт, спрос падает, а цены стоят, потому что снижать их невыгодно застройщикам, банкам и всем, кто держит эту конструкцию на кредитах, залогах и ожидании прибыли. Покупатель остаётся заложником репутации застройщика, а чиновники называют ситуацию «сложной, но контролируемой». Контролируемой кем? Теми же людьми, которые смотрят на результат собственной политики и искренне спрашивают: «А кто вообще может это купить?»