7. [free] (yay!!)
Макар с энтузиазмом уплетал губы*. Солёные да крупные, они были его любимой закуской.
— Да ты хоть щей то дождись, вот уж подойдут, — с осуждением проговорил Иван, сторонник всего правильного. Обедаешь — дождись горячего, не кусочничай. В особенности осенью: на дворе уже стоял уверенный, оранжевый с проплешинами октябрь. Холодало, приходилось утепляться да укутываться, а вечера проводить в избах, при свете лучин и запахе свежесваренных щей.
— Макарка то ведь непутёвый, вот и шастает всё к Ивану вечно, — недовольно морщив нос, высказывалась баба Веселина, старая и строгая, — Отец Иванов, вот мужик! Баба умерла, дочь потерял и ничё ведь! Сын ещё на ноги не встал, вот он и приготовит, и избу приберёт, и научит всему. А Макар...
Его, однако, всё равно принимали — сосед, как никак. Да и жалко этих щей, что ли, чай от одной то плошки не убудет.
— И где это вы такие достали? — Макар с удивлением рассматривал солёные грузди — Я сколько по лесу ни брожу, всё найти не могу. Только ведьмины круги попадаются...
— Так ты Лешего не уважаешь, вот он тебе и не показывает, — Иван покачал головой, ставя перед другом деревянную миску, полную дымяшегося супа.
— Было бы кого уважать, — фыркнул Макар, — Напридумывали и ходят, хлебом разбрасываются.
У двери затопали, зашумели и раздался глубокий голос:
— Ты таких вещей не говори, Макарка, — отец Ивана, Неждан, снял сапоги и прошёл к столу — Помню я, был у меня друг такой же, всё богов да духов не уважал. Что, мол, там в лесу такого, деревья и трава, никакого деда там нет. Пошли мы с ним как-то губы ломать**, а он взял и сгинул. На ровном месте. Иван, ложку то подай, — Неждан дождался, пока сын принесёт прибор и обратился к супу.
— Да конечно, сгинул... — Макар хоть и был молодцем своенравным, в призказки да рассказы старших верил будь здоров. Вот и сейчас — струхнул, даже щи перестал уплетать — И прям сгинул? На ровном месте?..
— Сгинул, сгинул. А знаешь отчего? — Неждан помолчал для эффектности — Как собрались с ним, повздорили чутка. Ну, с кем ни бывает. А он возьми и скажи «Иди ты к лешему!». Ну кто так говорит, особенно прежде чем в лес войти? Дурень... — мужчина задумался.
— А дальше что? — щи уже остыли, но у Макара теперь была другая потеха — уж очень хотелось дослушать историю.
— Да что, что... Угощений лешему давать не стал, а матушка хлеба тогда испекла, дала нам с наказом «На опушке положите да не просто, а со словами особенными!». Как сейчас помню: хозяин-батюшка лесной, пусти в свои угодья погулять, дарами твоими поживиться; по-хорошему пусти да с добром отпусти. Ну этот дурень, конечно, ничего не говорить ни стал, ни хлеба класть. В лесу ещё больше разбуянился, будто бес в него вселился, не иначе! Ну я отвернись — а его и нет. Уж искал я его искал, по всему лесу кликал. Нет, как в воду канул, — со вздохом закончил свой рассказ Неждан.
Макар задумчиво сверлил глазами миску. Раз уж старшие рассказывают, так уж наверное правда? И вообще...
— Такой же дурень как и ты был, между прочим! — вырвал его из размышлений Иван — Да, тять?
— Да-да, — кивнул отец, выпивая остатки супа — Ох и добрые щи получились, наваристые. Молодец, Ванька! Так мы тебе бабу быстро найдём, — с хохотом похвалил он сына.
Иван покраснел, засмущался и, собрав миски, поспешил убраться с глаз — всё-таки стеснительным он был пареньком.
— А ты, — мужчина переключил своё внимание с одного парня на другого — Ты ерундой то не балуйся! Слов всяких не произноси да духов уважай, чай, в соседстве живём. Ладно, будет... Отвар с ромашки будем? С мёдом?
— Будем! — расцвёл Макар. Отвар — дело хорошее, в особенности с мёдом...
*грибы, которые до 15 века на Руси назвались «губами»
**«губы ломать» — пойти по грибы
#writober #inktober
Макар с энтузиазмом уплетал губы*. Солёные да крупные, они были его любимой закуской.
— Да ты хоть щей то дождись, вот уж подойдут, — с осуждением проговорил Иван, сторонник всего правильного. Обедаешь — дождись горячего, не кусочничай. В особенности осенью: на дворе уже стоял уверенный, оранжевый с проплешинами октябрь. Холодало, приходилось утепляться да укутываться, а вечера проводить в избах, при свете лучин и запахе свежесваренных щей.
— Макарка то ведь непутёвый, вот и шастает всё к Ивану вечно, — недовольно морщив нос, высказывалась баба Веселина, старая и строгая, — Отец Иванов, вот мужик! Баба умерла, дочь потерял и ничё ведь! Сын ещё на ноги не встал, вот он и приготовит, и избу приберёт, и научит всему. А Макар...
Его, однако, всё равно принимали — сосед, как никак. Да и жалко этих щей, что ли, чай от одной то плошки не убудет.
— И где это вы такие достали? — Макар с удивлением рассматривал солёные грузди — Я сколько по лесу ни брожу, всё найти не могу. Только ведьмины круги попадаются...
— Так ты Лешего не уважаешь, вот он тебе и не показывает, — Иван покачал головой, ставя перед другом деревянную миску, полную дымяшегося супа.
— Было бы кого уважать, — фыркнул Макар, — Напридумывали и ходят, хлебом разбрасываются.
У двери затопали, зашумели и раздался глубокий голос:
— Ты таких вещей не говори, Макарка, — отец Ивана, Неждан, снял сапоги и прошёл к столу — Помню я, был у меня друг такой же, всё богов да духов не уважал. Что, мол, там в лесу такого, деревья и трава, никакого деда там нет. Пошли мы с ним как-то губы ломать**, а он взял и сгинул. На ровном месте. Иван, ложку то подай, — Неждан дождался, пока сын принесёт прибор и обратился к супу.
— Да конечно, сгинул... — Макар хоть и был молодцем своенравным, в призказки да рассказы старших верил будь здоров. Вот и сейчас — струхнул, даже щи перестал уплетать — И прям сгинул? На ровном месте?..
— Сгинул, сгинул. А знаешь отчего? — Неждан помолчал для эффектности — Как собрались с ним, повздорили чутка. Ну, с кем ни бывает. А он возьми и скажи «Иди ты к лешему!». Ну кто так говорит, особенно прежде чем в лес войти? Дурень... — мужчина задумался.
— А дальше что? — щи уже остыли, но у Макара теперь была другая потеха — уж очень хотелось дослушать историю.
— Да что, что... Угощений лешему давать не стал, а матушка хлеба тогда испекла, дала нам с наказом «На опушке положите да не просто, а со словами особенными!». Как сейчас помню: хозяин-батюшка лесной, пусти в свои угодья погулять, дарами твоими поживиться; по-хорошему пусти да с добром отпусти. Ну этот дурень, конечно, ничего не говорить ни стал, ни хлеба класть. В лесу ещё больше разбуянился, будто бес в него вселился, не иначе! Ну я отвернись — а его и нет. Уж искал я его искал, по всему лесу кликал. Нет, как в воду канул, — со вздохом закончил свой рассказ Неждан.
Макар задумчиво сверлил глазами миску. Раз уж старшие рассказывают, так уж наверное правда? И вообще...
— Такой же дурень как и ты был, между прочим! — вырвал его из размышлений Иван — Да, тять?
— Да-да, — кивнул отец, выпивая остатки супа — Ох и добрые щи получились, наваристые. Молодец, Ванька! Так мы тебе бабу быстро найдём, — с хохотом похвалил он сына.
Иван покраснел, засмущался и, собрав миски, поспешил убраться с глаз — всё-таки стеснительным он был пареньком.
— А ты, — мужчина переключил своё внимание с одного парня на другого — Ты ерундой то не балуйся! Слов всяких не произноси да духов уважай, чай, в соседстве живём. Ладно, будет... Отвар с ромашки будем? С мёдом?
— Будем! — расцвёл Макар. Отвар — дело хорошее, в особенности с мёдом...
*грибы, которые до 15 века на Руси назвались «губами»
**«губы ломать» — пойти по грибы
#writober #inktober