Редактура романа похожа на прогулку по густому лесу.
Ты сначала офигеваешь от масштаба, потом собираешься с мыслями, сколько троп нужно пройти. Натягиваешь свои резиновые сапоги — и погнали. С одной стороны у тебя лаз, с другой — поляна ядовитого борщевика, который нужно скосить подчистую. Параллельно собираешь грибы да ягоды в корзину и продолжаешь путь, пока не доберешься до поляны ровных сосен.
Я поняла, что, пока не отредактирую половину романа, не смогу завершить его без сучков и задоринок. Такое осознанное решение: остановиться писать и вернуться к началу. Подрезать лишние образы, сократить метафоры и узнать, какими голосами все-таки говорят персонажи. А еще найти ранее написанные крючки и поразмыслить, в каких эпизодах они смогут зацепить читательский взгляд.
Редактура для меня один из самых сложных процессов. Ты воешь и скулишь, вырезая трепетно написанные сцены, но в итоге видишь причесанный и грамотный текст, который не хочется прятать в папках, а хочется показать хотя бы парочке близких людей.
Ты сначала офигеваешь от масштаба, потом собираешься с мыслями, сколько троп нужно пройти. Натягиваешь свои резиновые сапоги — и погнали. С одной стороны у тебя лаз, с другой — поляна ядовитого борщевика, который нужно скосить подчистую. Параллельно собираешь грибы да ягоды в корзину и продолжаешь путь, пока не доберешься до поляны ровных сосен.
Я поняла, что, пока не отредактирую половину романа, не смогу завершить его без сучков и задоринок. Такое осознанное решение: остановиться писать и вернуться к началу. Подрезать лишние образы, сократить метафоры и узнать, какими голосами все-таки говорят персонажи. А еще найти ранее написанные крючки и поразмыслить, в каких эпизодах они смогут зацепить читательский взгляд.
Редактура для меня один из самых сложных процессов. Ты воешь и скулишь, вырезая трепетно написанные сцены, но в итоге видишь причесанный и грамотный текст, который не хочется прятать в папках, а хочется показать хотя бы парочке близких людей.