Секир завидует

soilwriter Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Стихи и суждения писателя-деревенщика второго ряда. Для связи @antisekisov
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Книги
Добавлен в индекс
08.11.2017 04:41
Последнее обновление
20.11.2018 17:26
Telegram Analytics
Самые свежие новости сервиса TGStat. Подписаться →
Searchee Bot
Каталог из 270 000 Telegram-каналов с поиском внутри бота.
@TGStat_Bot
Бот для получения статистики каналов не выходя из Telegram
1 362
подписчиков
~3.7k
охват 1 публикации
~668
дневной охват
~28
постов / месяц
272.5%
ERR %
9.96
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
7 упоминаний канала
3 упоминаний публикаций
73 репостов
пуль рикошет
Влад пишет🔥
Влад пишет🔥
Красный Сион
Ortega
этомойфейсбук
Wooden Cat
Ortega
полоротов.тхт
полоротов.тхт
паша никулин
Ortega
Всратоскоп
ПРОСТАКОВ
паша никулин
Baronova
Красный Сион
многобукв
полоротов.тхт
полоротов.тхт
ПРОСТАКОВ
Ortega
АРХИПЕЛАГ GOOD LUCK
Канал Чо Попал
Распишитесь
Всратоскоп
C4
irregardless
Deepsky pier
42
Mr.Gold
Fantastic Plastic Machine
Zero History
Ortega
Фантастика
Каналы, которые цитирует @soilwriter
Все Свободны
ПРОСТАКОВ
Дистопия
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Наверно, минут 20 или даже больше стоял на Тверской улице и тупо глядел на старообрядческий храм.

Все это время ко мне медленно приближался дед с кривой палкой. Ясно, что он шел ко мне. Заготовил для него фразу: наличных нет.

Дед подошел ко мне и спросил, есть ли у меня 10 рублей.

«10 рублей не хватает на ужин. Пенсия уже завтра. Так что ничего, если нет. Вообще, зря я спросил. У вас же деньги у всех на карточке. Ты меня извини, что спросил. Зря я все это. Пенсия, говорю, уже завтра».

Дед пошел дальше.

Я стал копаться в карманах. И вдруг обнаружил 500 рублей. Посмотрел деду в спину, потом на старообрядческий храм.

У меня вообще-то в роду старообрядцы, вроде как. Люблю этим козырять. Очень нравится служителей РПЦ называть никонианами. Хотя вот прадед — священник обыкновенный, не старообрядческий. Но в моменты сложных решений я от любой православной символики оказываюсь далек.

Вот и теперь стоя с 500 рублями между храмом и дедом я вдруг представил Анубиса с собачьей башкой. И мы в царстве мертвых перед Весами Истины. На одной чаше мое сердце, на другой перо Маат. Какое-то время весы колеблются — я совершил некоторое количество пакостей, но не очень крупных. Но случай с дедом, которому я зажал 500 рублей, перевешивает всё. Отягченное грехами сердце тянет вниз. В соответствии с правилами египетского загробного мира, из тьмы появляется какой-то местный полукрокодил-полубегемот и сжирает мое сердце. От меня не остается ничего. Вообще ничего. Даже черти с вечно горячими сковородками мне не светят.

Я побежал за дедом, ощупывая карманы по пути. Нашел свернутые трубочкой 100 рублей. Догнал деда на середине трассы.

Сколько тут? Много чето слишком, — дед недоволен. — Ну ладно, раз уж дал. Но вообще у меня завтра пенсия, — и вдруг его голос изменился. — А вот у тебя пенсии не будет нихуя.

Внезапное «нихуя» из уст милого деда. И новая интонация. Захотелось бабки обратно вернуть.
— Отдал слишком много, — покачал головой дед.

Дед зашел в роскошный дом в двух шагах от Таврического сада. При мне остались 500 рублей. И крокодил-бегемот меня не получит. Но я знаю, что это только пока. Эта тварь только и ждет, что я оступлюсь.

С чувством тревоги в душе отправился есть овощной суп рамен в раменную на Каменноостровском.
Терпеть не могу проводы, но вот получились стихийные хорошие проводы меня в Петербург. Зашел в бар, где были похоронный агент Илья и модный диджей Сергей. Илья рассказывал свои похоронные истории.

В частности про женщину, у которой расчленили сына, а она вместо того чтобы решать практические вопросы захоронения, как поступают обычно в похоронных бюро, стала рассказывать, как платила мужчинам за то, чтобы они с ней спали.

Или про то, как отсидевший 10 лет за убийство гробовщик провел себе интернет и увлекся онлайн-играми. И там его в чате игры (типа «Фермы» или чего-то в этом же духе) кто-то назвал петухом. Скорее всего, какой-нибудь школьник, который даже не знает о тюремном подтексте этого слова. А гробовщик-убийца начал его искать. Неизвестно, чем дело закончилось. Я даже подумал, что из этого можно сделать хороший рассказ, но зачем его делать, не очень ясно.

А потом еще пришел правозащитник Игорь. Замечательный парень, который слегка похож на Мактрахера из фильма Суперперцы, и из черной комедии мы попали в молодежную. К нашему столику подошла очень пьяная дама за сорок лет, чтобы узнать, почему мы такие грустные. Она спросила у меня, чем я занимаюсь. Я решил придумать что-нибудь интересное, но так ничего и не придумал. Женщина все не уходила. Стала рассказывать, что она ведьма. Тут я оживился, стал расспрашивать о подробностях ее ремесла, но она так ничего путного и не сказала. Потом появилась ее подруга, которая была еще пьяней, и сразу уселась за наш столик. Когда я пошел в туалет, она схватила меня за руку и сказала, что хочет меня проводить. Я понял, что нужно бежать. Даже похоронный агент Илья, прохававший жизнь, выглядел как заблудившийся первоклассник.

Но Игорь Мактрахер спокойно сидел, пока мы торопливо расплачивались и одевались. Я спросил: ты что, остаешься с ними? Он сказал: ну, мне нужно допить мою колу.

Позже выяснилось, что секс с двумя зрелыми женщинами у Игоря так и не выгорел. Дело кончилось тем, что они принялись танцевать, и одна из женщин спросил Игоря, выйдет ли он за нее замуж. Когда он ответил отказом, глубоко оскорбленные дамы смылись.

А я приехал домой, немного поспал, а потом вызвал такси до Ленинградского вокзала.
Перечитал недавно одну из любимых повестей, «Смерть в Венеции». Столько мотивов сведено в простой истории о том, как старый писатель влюбился в мальчика.
Для меня самый главный — об иррациональном желании разрушать обустроенный быт, которое преследует некоторых тн людей творческого склада. Вот это «от хорошего всегда бегу», как писал ЭЛ в «Дневнике неудачника».

Что-то толкает 50-летнего писателя, давно устроившего жизнь, пишущего одну за другой в меру популярные книги для благонамеренного юношества и бюргеров, из дома, навстречу так называемым приключениям. И из-за этой странной тяги почитаемый в обществе господинчик умирает как старый трансвестит, накрашенный, влюбленный в польского мальчика, в лихорадке.

Многие трюкачи сумели приручить эту бездну, призывающую к себе. Вот писатель Сорокин весь состоит из мелких уловок, например — менять руку, которой чистишь зубы, переставлять мебель, всякое такое.

Для меня такой уход в беспокойство — свалить в Петербург. Здесь меня одолевает полезная тревога, ничто не кажется абсолютно надежным и окончательным. Может быть, дело в том, что нет под рукой мамочки, которая всегда поднесет суп. Может, причины лежат поглубже. Но вот на какое-то время опять тут.
В детстве мне читали не книги,
А заклинания.
Болезни определяли
При помощи маятника,
А лечили
Наложением рук.
Русалки и домовые были
Куда реальнее,
Чем учительница химии
Татьяна Викторовна
Черноволосая стерва
Похожая на засохшее
Мертвое дерево,
Которое обрело
Подвижность и речь.
Вообще, 90-е —
Это такое время,
Когда особенно
Выбора не было,
Все становились
Банкирами или вампирами,
А я в экономике
Не был слишком хорош.

Но сейчас жизнь другая,
Молодежь выбирает
Научпоп, трансгуманизм,
Покорение марса
И антидепрессанты.
Бог и дьявол у вас —
Это детские сказочки,
Вот только
Выглядите вы так
Как будто
Бешеные обезьянки
Дергают за извилины
У вас в голове.

Это вообще разговор долгий, милая,
Просто ты представительница
Этого нового поколения,
И я к тому, что иногда просто
Легче сказать: ты хуево готовишь,
Чем рассказать тебе всё как есть.
И еще к вопросу о грибах.

На даче (я тогда был совсем пиздюком, еще не ходил в школу) у нас была соседка, очень интеллигентная пожилая дама, строгая и застегнутая на все пуговицы, и она угощала меня тщательно завернутыми в целлофан конфетами, и улыбка у нее была такая аккуратная, сдержанная, только кожа под подбородком свисала очень уж неопрятно, прямо вываливалась из нее. И эта отвисшая кожа слилась со словами бабушки, которая всем подряд жаловалась на выпадение матки, я даже приблизительно не понимал, что это значит, но словосочетание «выпадение матки» вместе с этой отвисшей кожей наводили одновременно тоску и ужас.

И вот мы втроем, бабушка, соседка и я, идем в лес.

Лес светлый, деревья редкие, очень просторно и хорошо, но вокруг нет ни одного съедобного гриба. Это поразительно. Вдруг я поднимаю глаза и вижу нож, воткнутый в дерево. Я оглядываюсь по сторонам, вынимаю нож и иду показать бабушке и соседке. И тут я замечаю, что соседка сидит на корточках посреди опушки и громко ссыт, совершенно не заботясь о том, что ее видно отовсюду. Я слышу этот звук напористого ручья. Все переворачивается у меня в голове. Ранее я ничего не знал и не интересовался женской физиологией, и часть меня до сих пор отказывается смиряться с некоторыми фактами. Соседка видит меня, но не смущается — как будто зайдя в лес мы отказались от всего человеческого. Я этого не понимаю, но чувствую, что прямо сейчас от меня отрывают что-то действительно ценное. С потерей тн «девственности» это ни в какое сравнение не идет.

Как в бреду я иду с ножом через лес, пока не натыкаюсь на бабушку. Она смотрит строго и спрашивает, зачем я его принес? На рукоятке — рисунок как на павлопосадском платке. Бабушка говорит, что это нож цыган, на который они наложили проклятье. Но в тот же вечер бабушка режет нам этим ножом докторскую колбасу. Соседка глядит на меня, держа наготове кусок хлеба.
До сих пор не разобрался, как работает «интересное» в литературе. Вот читаю «Волшебную гору» Томаса Манна, вроде бы не сказать, что как-то особенно круто написано, и сюжета нет — просто люди живут в санатории и болтают о том о сем, с градусниками в жопе. Но заходит вообще отлично. Если бы с глупостями всякими не отвлекали, уже бы давно одолел.

Вычитал там про гриб сморчок. Оказывается, что у древних магов он был в большом ходу. Гриб сморчок из семейства сморчковых воплощает в себе эрос и танатос, секс и смерть. Он похож на половой орган (я, правда, так и не понял, на какой, но моя просвещенность в этих делах оставляет желать лучшего), и при этом источает трупный запах. Гриб, в котором заключена тайна бытия. Жалею, что узнал об этом, когда сморчковый сезон давно завершен. Вообще обидно, что в этом году опять не съездил по грибы, потому что каждую осень моя крестьянская кровь вопиет об этом.
уважаемые подписчики моего канала

пока моя поэтическая муза пребывает в беспамятстве, спешу поделиться некоторыми повседневными радостями

В магазине рибок приобрел перчатки на зиму со скидкой в 90 процентов. Это самое удачное мое приобретение в жизни, и не связать его с недавней покупкой идола бога шопинга (и по совместительству проводника мертвых в Аид) Гермеса никак нельзя.

В настоящий момент завтракаю с пивом Портер, в точности как герои "Волшебной горы" Томаса Манна. Также в завтраке принимает участие "Чашка супа" "Харчо", которой герои "Волшебной горы" не знавали.
Впервые за пять лет оказался на море, но что мне море, я приехал чтоб разглядеть дохристианскую Грецию.

Смотрел из окна на гору и воображал, что это корабль, который Посейдон превратил в камень.

Смотрел на грязь и воображал, что из точно такой грязи Прометей вылепил человека.

Следил за каркающими итальянскими старухами в воде, плывущими цепью, и представлял, что это Харибда и Сцилла (поэтому редко плавал).

Посетил множество древних руин. Микены, амфитеатр в Эпидавре. Посмотрел на просторные древнегреческие могилы, посмотрел, как среди древних песчаников ползают муравьи.

Но туризм почти везде побеждал миф, от этих старых камней так мало энергии, а вот итальянские каркающие старухи активны, они везде.

В Афинах встретился с парочкой новобрачных — Стасом и Машей. Мы не сговариваясь оказались в одно время в Греции, недалеко друг от друга. Две недели назад я заночевал вместо них на брачном ложе в день свадьбы, и вот теперь я присоединился к их свадебному путешествию. Видимо, есть какая-то примета на этот счет, о которой мне ничего не известно. Я не верю в приметы, но раз я отправился отдохнуть в дохристианский мир, надо верить.

Поднялись вместе на Парфенон. Хотелось зайти в храмы Афины и Зевса, постоять на месте жертвенников, но туда не пускают.

Наутро вместе отправились в академию Платона. На этом холме Платон рассказывал о тенях идей, трехчастной душе и всем прочем. Поднялись на холм и увидели, как в низине стоит пожилой мужчина. Сначала было неясно, что он там делал один, но потом догадались, что он дрочит, опершись одной рукой на продуктовую тележку. Увидев нас, он остановился и сел. Мы спустились вниз, посидели возле развалин, мужчина ничего нам не сказал, да и мы не глядели в его сторону.

Жаль, что нам пришлось это увидеть: ведь на таком месте силы хотелось прозрений о последних вопросах бытия, а получилось вот это.

С другой стороны, места силы открываются далеко не всем, а нам оно, безусловно, открылось. Не стоит жаловаться, что оно открылось неподобающим образом.

А на обратном пути я заблудился, водитель автобуса не предупредил, что мне нужна пересадка, и вот мы с ним повздорили, и он высадил меня в какой-то степи, где нет ничего, и даже интернета нет, только закрытый магазин карбюраторов. Долго голосовал, но ни одна машина не затормозила. Достал из рюкзака фигурку Гермеса, проводника умерших в Аид, и зачем-то стал тереть ему голову как волшебную лампу. Сидели с ним долго вдвоем у магазина. Вот чуть отклонился от маршрута и оказался в каком-то аду, из которого неизвестно как выбраться. Запекался на солнце и все вспоминал дрочащего мужика. Зачем это все? Наверно, как обычно, какой-то сложный урок, который только предстоит усвоить.
Съездил в Сергиев Посад, навестил отца Александра Меня и Василия Розанова. 


Не буду вдаваться в подробности, но на протяжении всей жизни передо мной маячит фигура отца Меня, всё время и с разных сторон вторгается в жизнь, и вот решился наконец сделать шаг навстречу. Но шаг дался трудно, доехал с третьей попытки. Сперва ненадолго уснул в электричке от Москвы и потом обнаружил, что еду опять в Москву на той же электричке, как герой популярной новеллы Вен. Ерофеева Москва-Петушки, только без ангелов и всяческих ерофеевских прибауток. Потом случилась еще одна неприятность с билетом, ссадили с электрички. В общем, очень тернистый путь. Доселе таких неприятностей с РЖД не знавал и близко. 


Доехал, прошелся по просеке, где кгбшники стукнули Меня топором по голове, и он весь в крови шатался от станции до дома, в итоге упав на забор, и умерев под забором. Давно не видел такой замусоренной просеки, пластиковые стаканы на ветках повсюду, как ебаные гирлянды перед новым годом. Нассано, насрано, а чуть в отдалении очень симпатичный храм, воздвигнутый на месте нападения. Лампадка горит, хорошо и уединенно. Сидел там, пока не пришел странный священник с абсолютно гладкой физиономией, вел за собой орду старух. В платках, выражения умиленные, но хочется бежать от таких без оглядки. И убежал. 


Розанова ценю просто как хорошего писателя, без всякой мистической подоплеки, постоял у дома, в котором он жил и умер. Вышел старик, полная копия Льва Толстого, стал насыпать передо мной щебень. Хотел сфоткать с лица, чтобы вы убедились в сходстве, но постеснялся, уж очень суров. И желтая его борода пугающего ядовитого оттенка. 


Дотащился до Гефсиманского скита, где Розанов лежит у ограды вместе с К. Леонтьевым. Посидел у могилки прям на кортах, устал очень. "И будет землица, по которой будут проходить люди. Боже, вся земля великая могила". 

На обратном пути встретил очень пьяных школьников. Девочка говорила: если ты ее разлюбишь, я тебя отхуярю. Мальчик с митякарамазовским исступлением отвечал: не разлюблю я ее никогда в жизни!


В общем, столько приключений поимел, жаль, что даже до знаменитой Троице-Сергиевой лавры не успел добраться.