С начала учебного года прошло уже больше двух с половиной месяцев. С самого начала я внимательно следила за главной педагогической новинкой этого года – уроками «Разговор о важном». Делюсь короткими зарисовками и основными мыслями.
1. Патриотизм = милитаризм. Одной из основных идей патриотического воспитания стали военнизированные символы – сама по себе война, смерть за родину, гордость за победу в Отечественной войне. Для того не грех пригласить в школу бойцов из ЧВК Вагнер, например, так сказать продемонстрировать ролевую модель. Помимо прочего, патриотизм тесно ассоциирован с войной даже на уровне опросников для 5–7 класса. Логичным образом и трансформируется учебный план, включая активности, предметы, уроки и факультативы вокруг милитаристской тематики.
2. Ключевая сила сопротивления, естественно, сами учителя, которые отказываются проводить уроки под угрозой увольнения или наполняют изначально ксенофобски спроектированный урок «Мы разные, но мы вместе» реальным обсуждением различий, отходя от методички и рисуя с детьми радугу (разнообразие? разнообразие!). Скорее всего таких низовых практик сопротивления гораздо больше, но даже и хорошо, если они не будут появляться в новостях из соображения безопасности.
3. Сам по себе урок и идущие к нему методички оказывают гораздо более серьезное воздействие, так как уже обретают какой никакой контур и хотя бы задают вектор для пропаганды. Это видно в сравнении с, например, той же самодеятельностью, происходящей в садах (история – огнище). Школа в этом плане в самом уязвимом положении, потому что ее уже зарегулировали, но дети никак противостоять происходящему не могут. В отличии от университетов, где сопротивление еще живо. Единственная стратегия детей – безразличие, классно зафиксированная в заметке моего бывшего преподавателя.
4. Меньше всего вестей доходит из своего рода прогрессивных школ. Пока Летово празднует первое место в рейтинге IB школ, их коллеги пытаются протиснуться между молотом и наковальней и постараться не раздражать ни тех, ни тех, хоть это и не очень получается. Хочется верить, что эти шаткие конструкции удержаться и не падут, подмяв под себя будущие поколения окончательно.
Утешительных новостей нет, но и сказать, что наступила какая тотальная пропагандистская катастрофа – тоже, наверное, сложно, так как довольно много более или менее незаметных объединений учителей, который перепридумывают, как эти уроки проводить, не сваливаясь в прославление войны и русского мира. Надеюсь, я не (сильно) заблуждаюсь.
Ходят ли ваши дети или дети знакомых в российскую школу? Идут ли там такие уроки? Что на них происходит? Поделитесь со мной своими историями и может быть мы увидим еще одну грань этой приметы времени.
1. Патриотизм = милитаризм. Одной из основных идей патриотического воспитания стали военнизированные символы – сама по себе война, смерть за родину, гордость за победу в Отечественной войне. Для того не грех пригласить в школу бойцов из ЧВК Вагнер, например, так сказать продемонстрировать ролевую модель. Помимо прочего, патриотизм тесно ассоциирован с войной даже на уровне опросников для 5–7 класса. Логичным образом и трансформируется учебный план, включая активности, предметы, уроки и факультативы вокруг милитаристской тематики.
2. Ключевая сила сопротивления, естественно, сами учителя, которые отказываются проводить уроки под угрозой увольнения или наполняют изначально ксенофобски спроектированный урок «Мы разные, но мы вместе» реальным обсуждением различий, отходя от методички и рисуя с детьми радугу (разнообразие? разнообразие!). Скорее всего таких низовых практик сопротивления гораздо больше, но даже и хорошо, если они не будут появляться в новостях из соображения безопасности.
3. Сам по себе урок и идущие к нему методички оказывают гораздо более серьезное воздействие, так как уже обретают какой никакой контур и хотя бы задают вектор для пропаганды. Это видно в сравнении с, например, той же самодеятельностью, происходящей в садах (история – огнище). Школа в этом плане в самом уязвимом положении, потому что ее уже зарегулировали, но дети никак противостоять происходящему не могут. В отличии от университетов, где сопротивление еще живо. Единственная стратегия детей – безразличие, классно зафиксированная в заметке моего бывшего преподавателя.
4. Меньше всего вестей доходит из своего рода прогрессивных школ. Пока Летово празднует первое место в рейтинге IB школ, их коллеги пытаются протиснуться между молотом и наковальней и постараться не раздражать ни тех, ни тех, хоть это и не очень получается. Хочется верить, что эти шаткие конструкции удержаться и не падут, подмяв под себя будущие поколения окончательно.
Утешительных новостей нет, но и сказать, что наступила какая тотальная пропагандистская катастрофа – тоже, наверное, сложно, так как довольно много более или менее незаметных объединений учителей, который перепридумывают, как эти уроки проводить, не сваливаясь в прославление войны и русского мира. Надеюсь, я не (сильно) заблуждаюсь.
Ходят ли ваши дети или дети знакомых в российскую школу? Идут ли там такие уроки? Что на них происходит? Поделитесь со мной своими историями и может быть мы увидим еще одну грань этой приметы времени.