a brief note on 'we'

Чаще, чем меня упрекают в англицизмах, меня только спрашивают, что значит «мы»? Если вы читали написанную мною книгу на русском или слушали мои лекции или выступления, вы скорее всего обратили внимание, что почти всегда я рассказываю от лица некоторых «мы». Это позиция мне всегда интутивно импонировала больше чем русский академизм в формате страдательного залога «был проведен анализ», и больше, чем классическая западная индвидуализация «я провела анализ» (да, в социально-гуманитарных можно и нужно использовать местоимение я, прикиньте!).

Однажды, не так давно, некоторая российская профессорка после моей презентации настойчиво использовала время выделенное на вопросы (вы знаете, какое слово я бы хотела здесь написать) с целью доказать мне, что ‘мы’ – это потому что у меня нет своего мнения и я использую абстрактную ширму, чтобы за ней спрятаться. Дело было в зуме и мне потребовалась колоссальное усилие, чтобы не ответить ей, что почему-то ‘мы’ со своим отсутствующим мнением сидим в эмиграции, а она – продолжает работать в России.

Так вот, еще 20 лет назад Барбара Адам (в книге Timescapes of Modernity) за меня уже ответила – оригинал на скришноте и вольный перевод от меня ниже. Буду теперь использовать этот ответ всюду 🥹

——

В этой книге я склонна использовать «мы» как способ обращения к читателю. Но кто включён в это «мы»? Это важный вопрос. В книге, которая утверждает тщетность поисков объективности и неизменной истины, было бы неуместно использовать «мы» как нечто само собой разумеющееся. Если я признаю и утверждаю, что то, что я могу видеть и понимать, зависит от контекста и меняется вместе с ним, тогда и «мы» не может быть фиксированным. Оно тоже меняется вместе с контекстом.
Помимо многообразия моей собственной социальной идентичности, это «мы» включает читателей этой книги; коллег по социальным и экологическим теориям; коллег из области социальных наук; других женщин, матерей, дочерей, жён и родителей; европейцев и людей, живущих в тот же исторический период; членов индустриальных обществ; людей, выросших в западных философских и научных традициях; других человеческих существ как обитателей Земли, разделяющих свою среду обитания со всеми другими формами жизни — в настоящем или в других определённых временах. У этого «мы» нет границ. Оно может бесконечно расширяться во времени и пространстве. Контекст, как я уже отмечала выше, определяет, какое именно «мы» вызывается в каждом случае. Поэтому только там, где возникает неоднозначность или возможное сомнение, я буду уточнять, кого именно включает это «мы».

p.s. в комментариях мне рассказали, что много где в российской академии общеупотребимо «мы», а иногда даже случается и «я». Как говорится, рада за вас, но не от всего сердца 😂