Представьте, что вы владеете нефтяной компанией. Вы унаследовали её от родителей и планируете передать своим детям. Что будет единственной самой важной вещью, на которой вы будете сосредоточены всегда?
Прибыли и убытки, долги и EBITDA, процентные ставки и цены на нефть — вас это мало беспокоит, потому что у вас есть толпа выпускников Лиги плюща, которые готовы перегрызть друг другу глотки, чтобы разобраться с этим для вас и получить бонус.

Единственный вопрос, который вы будете задавать себе каждый день и в любой сложной ситуации: «Я все еще владею теми земельными участками, под которыми есть разведанные залежи нефти?».

Если ответ «да» — любая проблема – от колебаний цены до Великой Депрессии – это просто досадное недоразумение. Вы можете заработать меньше в этом году, занять больше, чем хотелось бы, потерять каналы сбыта или даже всю компанию — если вы всё ещё владеете правами на месторождения, в худшем случае вы просто обанкротите компанию и запустите новую в тот же день. И вы (и ваши дети) всё равно останетесь в бизнесе.

Если ответ «нет» — вы вне игры, независимо от текущих показателей компании.

Это мы называем “ключевой актив” – единственная самая важная вещь, которая делает бизнес возможным и беспрерывным. В бизнесе реальных миров ключевой актив всегда сводится к правам на ресурсы, в которых нуждаются другие.

А за что вам платят, то есть что вы буквально обмениваете на деньги? В случае вашей нефтяной компании – это баррели нефти. Это мы называем “монетизируемая ценность”. В бизнесе реальных миров монетизируемая ценность это отчуждаемый товар или услуга – iPhone, пакеты данных, тарифные планы, загружаемые файлы, часы работы разработчиков. Всё сводится к размерно-ограниченным единицам. Даже если вы на 100% цифровой бизнес, с очень высокой вероятностью ваши финансисты или продавцы называют то, что вы продаёте (обмениваете на деньги), «SKU» — stock keeping units, единицами складского учета.

На уровне ключевого актива определяется возможность делать бизнес в принципе. На уровне монетизируемой ценности управляется операционная эффективность. В бизнесе реальных миров и то и другое у вас могут украсть или отнять.

Теперь посмотрим на бизнес воображаемых миров.

Представьте, что вы владелец развлекательного мультимедиа холдинга. Какую единственную самую важную вещь вы будете всегда отслеживать? Код, студии, визуальные образы, права на IP вас не интересуют – у вас есть менеджмент, который все это для вас управит. Единственный вопрос, который вас интересует: “Люди, которые превращают воображение в коммерческие продукты, все еще со мной?”. Вы можете провалить релиз, промахнуться с целевой аудиторией, потерять права на IP и даже обанкротиться — если люди, способные превращать воображение в коммерческие продукты все еще с вами, вы сможете повторить подвиг No Man’s Sky, разработать новый продукт или запустить новую компанию и остаться в бизнесе.

Ваш HR этого не знает, но именно поэтому у вас и появляются все эти массажные кресла, капсулы для сна, смузи-бары, штатные психологи и вице-президенты по культуре. Чтобы удерживать людей. Не бухгалтеров и бизнес-ассистентов (благослови их Господь), а тех людей, которые превращают воображение в коммерческие продукты. В бизнесе реальных миров все эти бонусы – либо глупость и баловство, либо способ оптимизации костов на найм (тоже своего рода управление SKU). В бизнесе воображаемых миров – это критически важная система сохранения, поддержания и развития ключевого актива бизнеса.

А что с монетизируемой ценностью? В бизнесе воображаемых миров мы не продаем SKU, USP, фичи и девайсы – люди платят нам не за это. Мы обмениваем на деньги правдоподобный опыт пребывания в воображаемом мире. Это наша монетизируемая ценность.

В бизнесе воображаемых миров ключевой актив – это люди, способные превращать воображение в коммерческие продукты. Я называю их “люди с воображением”. А монетизируемая ценность – правдоподобный опыт пребывания в воображаемом мире.

Интересно, что украсть это у вас нельзя. Вы можете только самостоятельно это проебать.