На одной чаще весов скальп, снятый с головы русского парня приезжими из Азербайджана, а на другой - деньги, которые приносят мигранты. Что для лиц, принимающих решение, важнее?
Дабы ответить на вопрос, немного теории.
Мигранты приезжают к нам на работу, и для этого оформляют патент. Патентная система налогооблажения позволяет вносить фиксированный налоговый платеж и гулять на все 4 стороны. Логика такая: «мы не в состоянии контролировать работу мигранта, поэтому хз сколько он заработает и хз как у него потом удержать налоги; пусть сразу платит фиксированную сумму и идет отсюда».
И, например, в Спб этот «патент» приносит в бюджет 7 млрд ₽. А в Москве в 2016 году «патенты» позволили заработать 6,8 млрд $ (и это при цене 4200 ₽ с человека, сейчас патент стоит 5900 ₽).
Мигранты приносят больше денег, чем нефть. Как это? Оч просто. В столице зарегистрировано множество нефтяных компаний. Они качают нефть по всей стране, а налоги платят в бюджет Москвы. И если сравнить взносы, то мигранты намного выгоднее, чем углеводороды.
Отсюда следует простая арифметика. Если количество проблем, которые мигранты приносят лицам, принимающим решения, меньше экономической выгоды, извлекаемой этими самыми лицами из приезжих, то известное дело в какую сторону перевесит чаша весом.
Особенно с учетом политической выгоды. Ведь наши ЛПРы позволяют автократам бывших советских республик сбрасывать в Россию большую часть населения, которая не может найти себя на Родине. Тем самым зарубежные правители будут дольше стоять у власти и с большей преданностью поддержат разные начинания Москвы.
И Многоуважаемый Михаил Маваши может сколько угодно доводить статистку преступлений, совершаемых мигрантами, а ДРШГ «Русич» может вечно просить о формировании таджикского, узбекского или азербайджанского батальонов для штурма Авдеевки, но пока принцип существования нашего государства основан на выкачивании ренты (экстрактивный институт), ничего не поменяется.
Экстрактивный институт подразумевает продажу недр, перераспределение прибыли между элитой, что создает некоторые сложности местному населению, но очень привлекательно для тех, кто работает вахтовым методом.
Говорить можно долго, потому надо заканчивать. А лучше всего это сделать одним из прекрасных анекдотов:
- Что отличает ненационалиста от националиста в Африке?
- Две недели.
Дабы ответить на вопрос, немного теории.
Мигранты приезжают к нам на работу, и для этого оформляют патент. Патентная система налогооблажения позволяет вносить фиксированный налоговый платеж и гулять на все 4 стороны. Логика такая: «мы не в состоянии контролировать работу мигранта, поэтому хз сколько он заработает и хз как у него потом удержать налоги; пусть сразу платит фиксированную сумму и идет отсюда».
И, например, в Спб этот «патент» приносит в бюджет 7 млрд ₽. А в Москве в 2016 году «патенты» позволили заработать 6,8 млрд $ (и это при цене 4200 ₽ с человека, сейчас патент стоит 5900 ₽).
Мигранты приносят больше денег, чем нефть. Как это? Оч просто. В столице зарегистрировано множество нефтяных компаний. Они качают нефть по всей стране, а налоги платят в бюджет Москвы. И если сравнить взносы, то мигранты намного выгоднее, чем углеводороды.
Отсюда следует простая арифметика. Если количество проблем, которые мигранты приносят лицам, принимающим решения, меньше экономической выгоды, извлекаемой этими самыми лицами из приезжих, то известное дело в какую сторону перевесит чаша весом.
Особенно с учетом политической выгоды. Ведь наши ЛПРы позволяют автократам бывших советских республик сбрасывать в Россию большую часть населения, которая не может найти себя на Родине. Тем самым зарубежные правители будут дольше стоять у власти и с большей преданностью поддержат разные начинания Москвы.
И Многоуважаемый Михаил Маваши может сколько угодно доводить статистку преступлений, совершаемых мигрантами, а ДРШГ «Русич» может вечно просить о формировании таджикского, узбекского или азербайджанского батальонов для штурма Авдеевки, но пока принцип существования нашего государства основан на выкачивании ренты (экстрактивный институт), ничего не поменяется.
Экстрактивный институт подразумевает продажу недр, перераспределение прибыли между элитой, что создает некоторые сложности местному населению, но очень привлекательно для тех, кто работает вахтовым методом.
Говорить можно долго, потому надо заканчивать. А лучше всего это сделать одним из прекрасных анекдотов:
- Что отличает ненационалиста от националиста в Африке?
- Две недели.