ОН НЕ УБЕГАЛ
Утро слёз не предвещало. Солнце, птицы и потёкшие грязью остатки снега у обочины. Вышел просто так — её проводить до работы, поболтать с баристой, выпить кофе.
Скушать булочку.
Сбоку на грязной дороге прямо у колёс проезжающих машин сидел странный кот. Обычные уличные коты при виде человека и тем более машины бегут сломя башку. Этот сидел на месте, клубком, медленно вертел головой по сторонам. И дрожал.
Шерсть вдоль позвоночника стояла дыбом как хаер у панка. Кот был чудовищно худым, словно из концлагеря выполз.
И он не убегал. Он почему-то не убегал.
— Как ты его вообще увидел? — удивилась она.
— Давай, иди на работу без меня. Надо его покормить что ли, — я растерянно смотрел на странного кота. Мимо проехала очередная машина.
Он не убегал.
Я купил корм в супермаркете, вернулся к концлагерному коту. Дорога — чёрная грязь и реагенты. Носком стёр землю с бордюра. От громкого хруста кот вздрогнул. Но не убежал. Я насыпал корм. Он не реагировал. Я постоял, подошёл ближе, положил несколько кусочков мяса прямо под нос.
Кот не ел и не убегал. Через пару минут он взял один пластик мяса, разжевал и безвольно выплюнул. Просто сидел комком и дрожал.
Его нужно не кормить. Его нужно лечить.
Я стоял растерянный у дороги, не понимал, что делать, просто загородил немного, чтобы машиной не размозжили его. А он словно ждал этого. Снял с себя кофту, сгрёб кота в охапку и понёс в ветеринарку.
Кот смотрел на меня нездоровыми потемневшими глазами, морда в пятнах, лапы — чёрные от грязи. Администратор в клинике долго заполняла бумаги, договор оформляла или что там она делала. Кот лежал в кофте, и я почувствовал сквозь ткань, как он начал мурчать. Недолго совсем, но тепло так. Согрелся, наверное.
Из-под головы торчала ветка. Видимо, сгрёб лапами, когда поднимал его с земли.
Администратор стращала прайсом за лечение помоечного кота. Я рассеянно слушал, не слушая.
— Вика, что? — вышла ветеринар и повернулась к администратору.
— Вон мужик с котом. Уличный, — кивнула она в нашу сторону.
Кота поставили на кушетку, и он внезапно зашипел.
— Рукавицы наденьте, его надо осмотреть. Поцарапать может.
Я надел и немного придавил тощего кота. Он не сопротивлялся. Он вообще с трудом двигался.
— Вашему коту...
— Он не мой. Я его на улице полчаса назад нашёл.
— Вы его принесли к нам. Значит, кот ваш. Вашему коту, судя по зубам, 5-6 лет. Уличные коты примерно столько и живут. У него гной из глаз и носа. Это означает наличие инфекционных заболеваний. И давно. Скорее всего — рак. Он очень истощён. Судя по состоянию, он не ел как минимум 7 дней. Возможно, больше. И очень, очень сильно обезвожен. Я оттягиваю шерсть, а она словно прилипает к туловищу, видите? Его можно попытаться лечить, но это только в инфекционном стационаре и вероятность того, что он выживет…
Ветеринар замолчала.
Кот подполз к краю кушетки и положил голову мне в перчатку.
Когда она поставила ему снотворное, он так и уснул у меня на руках.
Утро слёз не предвещало. Солнце, птицы и потёкшие грязью остатки снега у обочины. Вышел просто так — её проводить до работы, поболтать с баристой, выпить кофе.
Скушать булочку.
Сбоку на грязной дороге прямо у колёс проезжающих машин сидел странный кот. Обычные уличные коты при виде человека и тем более машины бегут сломя башку. Этот сидел на месте, клубком, медленно вертел головой по сторонам. И дрожал.
Шерсть вдоль позвоночника стояла дыбом как хаер у панка. Кот был чудовищно худым, словно из концлагеря выполз.
И он не убегал. Он почему-то не убегал.
— Как ты его вообще увидел? — удивилась она.
— Давай, иди на работу без меня. Надо его покормить что ли, — я растерянно смотрел на странного кота. Мимо проехала очередная машина.
Он не убегал.
Я купил корм в супермаркете, вернулся к концлагерному коту. Дорога — чёрная грязь и реагенты. Носком стёр землю с бордюра. От громкого хруста кот вздрогнул. Но не убежал. Я насыпал корм. Он не реагировал. Я постоял, подошёл ближе, положил несколько кусочков мяса прямо под нос.
Кот не ел и не убегал. Через пару минут он взял один пластик мяса, разжевал и безвольно выплюнул. Просто сидел комком и дрожал.
Его нужно не кормить. Его нужно лечить.
Я стоял растерянный у дороги, не понимал, что делать, просто загородил немного, чтобы машиной не размозжили его. А он словно ждал этого. Снял с себя кофту, сгрёб кота в охапку и понёс в ветеринарку.
Кот смотрел на меня нездоровыми потемневшими глазами, морда в пятнах, лапы — чёрные от грязи. Администратор в клинике долго заполняла бумаги, договор оформляла или что там она делала. Кот лежал в кофте, и я почувствовал сквозь ткань, как он начал мурчать. Недолго совсем, но тепло так. Согрелся, наверное.
Из-под головы торчала ветка. Видимо, сгрёб лапами, когда поднимал его с земли.
Администратор стращала прайсом за лечение помоечного кота. Я рассеянно слушал, не слушая.
— Вика, что? — вышла ветеринар и повернулась к администратору.
— Вон мужик с котом. Уличный, — кивнула она в нашу сторону.
Кота поставили на кушетку, и он внезапно зашипел.
— Рукавицы наденьте, его надо осмотреть. Поцарапать может.
Я надел и немного придавил тощего кота. Он не сопротивлялся. Он вообще с трудом двигался.
— Вашему коту...
— Он не мой. Я его на улице полчаса назад нашёл.
— Вы его принесли к нам. Значит, кот ваш. Вашему коту, судя по зубам, 5-6 лет. Уличные коты примерно столько и живут. У него гной из глаз и носа. Это означает наличие инфекционных заболеваний. И давно. Скорее всего — рак. Он очень истощён. Судя по состоянию, он не ел как минимум 7 дней. Возможно, больше. И очень, очень сильно обезвожен. Я оттягиваю шерсть, а она словно прилипает к туловищу, видите? Его можно попытаться лечить, но это только в инфекционном стационаре и вероятность того, что он выживет…
Ветеринар замолчала.
Кот подполз к краю кушетки и положил голову мне в перчатку.
Когда она поставила ему снотворное, он так и уснул у меня на руках.