10 ноября 1918 г. революционное правительство Германии заключило тайный союз с армией.
Германская республика была провозглашена своими социал-демократическими лидерами не по убеждению, а от безысходности, чтобы перегнать левых радикалов. Русский пример стоял перед глазами, и социал-демократы опасались, что новоявленная парламентско-демократическая система может быть сметена сторонниками диктатуры пролетариата. Германские большевики по понятным причинам пугали и армейское командование.
10 ноября 1918 г. глава революционного кабинета Фридрих Эберт и генерал-квартирмейстер германской армии Вильгельм Грёнер связались по секретной телефонной линии, соединявшей Берлин со Ставкой в бельгийском Спа. Итогом переговоров стало джентельменское соглашение: армия признаёт новое правительство, последнее в свою очередь защищает армию от «демократизации» и умаления прав офицеров, а также активно борется с большевиками.
Занятно сравнить ситуацию после Ноября 1918 г. в Германии с положением дел в России после Февраля 1917 г. В нашей стране Временное правительство сразу же после прихода к власти приступило к армейской «демократизации», «гучковской чистке» потенциально нелояльных офицеров и к полному уничтожению авторитета оставшихся командиров. Ставка в течение всего 1917 г. воспринималась февралистами как «гнездо реакции». Панический страх перед армейской контрреволюцией породил мутную ситуацию с августовским «выступлением» Корнилова. Временное правительство собственными руками уничтожило армию, расчистив большевикам путь к власти. Немецкие «умеренные» революционеры не пошли по русскому пути и сразу же заключили союз с армией.
Оценки «Пакта Эберта – Грёнера» полярны. С одной стороны, договор действительно обеспечил социал-демократам лояльность армии в критические первые полгода существования республики: все большевистские восстания оказались эффективно подавлены. С другой – критики указывают, что пакт де-факто превратил рейхсвер в «государство в государстве», подчиняющееся гражданскому правительству ровно до тех пор, пока само того желает. Уже в марте 1920 г. во время Капповского путча армия заняла нейтральную позицию, отказавшись активно поддерживать как путчистов, так и законное правительство. В отсутствие каких-либо политических чисток и реформ один из важнейших государственных институтов Веймарской республики являлся оплотом презрения к этой самой республике и парламентской демократии в целом. В начале 1930-х гг. рейхсвер принял активное участие в сломе демократической системы, а позднее не имел ничего против установления нацистского режима. Таким образом, пакт 10 ноября 1918 г. спас Германию от коммунистической диктатуры, однако открыл окно возможностей, через которое спустя 14 лет пролезла диктатура нацистов.
Германская республика была провозглашена своими социал-демократическими лидерами не по убеждению, а от безысходности, чтобы перегнать левых радикалов. Русский пример стоял перед глазами, и социал-демократы опасались, что новоявленная парламентско-демократическая система может быть сметена сторонниками диктатуры пролетариата. Германские большевики по понятным причинам пугали и армейское командование.
10 ноября 1918 г. глава революционного кабинета Фридрих Эберт и генерал-квартирмейстер германской армии Вильгельм Грёнер связались по секретной телефонной линии, соединявшей Берлин со Ставкой в бельгийском Спа. Итогом переговоров стало джентельменское соглашение: армия признаёт новое правительство, последнее в свою очередь защищает армию от «демократизации» и умаления прав офицеров, а также активно борется с большевиками.
Занятно сравнить ситуацию после Ноября 1918 г. в Германии с положением дел в России после Февраля 1917 г. В нашей стране Временное правительство сразу же после прихода к власти приступило к армейской «демократизации», «гучковской чистке» потенциально нелояльных офицеров и к полному уничтожению авторитета оставшихся командиров. Ставка в течение всего 1917 г. воспринималась февралистами как «гнездо реакции». Панический страх перед армейской контрреволюцией породил мутную ситуацию с августовским «выступлением» Корнилова. Временное правительство собственными руками уничтожило армию, расчистив большевикам путь к власти. Немецкие «умеренные» революционеры не пошли по русскому пути и сразу же заключили союз с армией.
Оценки «Пакта Эберта – Грёнера» полярны. С одной стороны, договор действительно обеспечил социал-демократам лояльность армии в критические первые полгода существования республики: все большевистские восстания оказались эффективно подавлены. С другой – критики указывают, что пакт де-факто превратил рейхсвер в «государство в государстве», подчиняющееся гражданскому правительству ровно до тех пор, пока само того желает. Уже в марте 1920 г. во время Капповского путча армия заняла нейтральную позицию, отказавшись активно поддерживать как путчистов, так и законное правительство. В отсутствие каких-либо политических чисток и реформ один из важнейших государственных институтов Веймарской республики являлся оплотом презрения к этой самой республике и парламентской демократии в целом. В начале 1930-х гг. рейхсвер принял активное участие в сломе демократической системы, а позднее не имел ничего против установления нацистского режима. Таким образом, пакт 10 ноября 1918 г. спас Германию от коммунистической диктатуры, однако открыл окно возможностей, через которое спустя 14 лет пролезла диктатура нацистов.