21 марта 1918 г. началась операция «Михель», а вместе с ней и Весеннее наступление – последняя отчаянная попытка немецкой армии прорвать Западный фронт Союзников в Великой войне.
Это была «лебединая песня» кайзеровской Германии. Тыл уже несколько лет подряд голодал, в январе 1918 г. в стране едва не произошла революция. Америка вступила в войну на стороне Антанты, что делало преимущество Союзников в людях и в материальных ресурсах не просто подавляющим, а бесспорным. Страны Центрального блока уже вели за спиной Рейха сепаратные переговоры с Антантой, желая как-нибудь соскочить с этого поезда, несущегося под откос.
Единственное, что обнадёживало – это победа на Восточном фронте над Россией. Это позволило перебросить войска с Востока на Запад, и на несколько месяцев, до того момента как в Европу прибудут американцы, создать численное преимущество. Если Германия хотела хотя бы уже не победить, но заключить «почётный мир» – она должна была воспользоваться этим последним шансом.
Главной целью наступления являлся захват или хотя бы блокирование союзных портов, через которые американцы могли высадиться на континенте. По мысли немцев это вынудило бы Великобританию и Францию сесть за стол переговоров.
В авангарде атаки шли штурмовые отряды – самые лучшие и самые отмороженные фронтовики, которые должны были небольшими группами вклиниваться во вражескую оборону, бить по штабам, артиллерийским позициям и пунктам снабжения, после чего идти дальше, оставляя зачистку на откуп следующим волнам «рядовой» пехоты.
Первые дни, казалось, принесли немцам ошеломляющие успехи. Союзная оборона была прорвана, и немцы наступали так быстро, как казалось не наступали с 1914-го. Но с каждым днём штурмовиков становилось всё меньше, резервы, вынужденные идти по разорённой земле (ведь в основном отбивали места старых боёв ещё 16-го и 17-го годов), поспевали всё хуже, а сопротивление Союзников становилось всё яростнее. И неудивительно: это в 14-м стороны ещё не до конца осознавали во что ввязались, но в 18-м, после четырёх лет крови, пота и слёз, все понимали, что поставлено на карту.
В конце концов, немцам опять не хватило ресурсов. Интересная деталь: темп немецкого наступления в первые дни сдерживался даже не столько сопротивлением англичан, сколько разграблением фронтовыми частями полевых кухонь противника. К этому моменту Германия не могла досыта накормить даже свои элитные войска.
Добившись колоссальных тактических успехов, немцы, в конце концов, не решили ни одной стратегической задачи. В следующие месяцы то там, то сям они бездумно пытались расширить плацдармы для финального удара, теряя ещё больше техники и людей. В июле им удалось даже достичь Марны, где они уже бывали когда-то, но практически сразу их выдавили на прежние позиции. В числе войск Союзников, отразивших немецкое наступление, уже были американцы.
В августе Антанта перешла в контрнаступление, и после этого обескровленный немецкий фронт посыпался. Поражение Германии стало делом нескольких месяцев.
Это была «лебединая песня» кайзеровской Германии. Тыл уже несколько лет подряд голодал, в январе 1918 г. в стране едва не произошла революция. Америка вступила в войну на стороне Антанты, что делало преимущество Союзников в людях и в материальных ресурсах не просто подавляющим, а бесспорным. Страны Центрального блока уже вели за спиной Рейха сепаратные переговоры с Антантой, желая как-нибудь соскочить с этого поезда, несущегося под откос.
Единственное, что обнадёживало – это победа на Восточном фронте над Россией. Это позволило перебросить войска с Востока на Запад, и на несколько месяцев, до того момента как в Европу прибудут американцы, создать численное преимущество. Если Германия хотела хотя бы уже не победить, но заключить «почётный мир» – она должна была воспользоваться этим последним шансом.
Главной целью наступления являлся захват или хотя бы блокирование союзных портов, через которые американцы могли высадиться на континенте. По мысли немцев это вынудило бы Великобританию и Францию сесть за стол переговоров.
В авангарде атаки шли штурмовые отряды – самые лучшие и самые отмороженные фронтовики, которые должны были небольшими группами вклиниваться во вражескую оборону, бить по штабам, артиллерийским позициям и пунктам снабжения, после чего идти дальше, оставляя зачистку на откуп следующим волнам «рядовой» пехоты.
Первые дни, казалось, принесли немцам ошеломляющие успехи. Союзная оборона была прорвана, и немцы наступали так быстро, как казалось не наступали с 1914-го. Но с каждым днём штурмовиков становилось всё меньше, резервы, вынужденные идти по разорённой земле (ведь в основном отбивали места старых боёв ещё 16-го и 17-го годов), поспевали всё хуже, а сопротивление Союзников становилось всё яростнее. И неудивительно: это в 14-м стороны ещё не до конца осознавали во что ввязались, но в 18-м, после четырёх лет крови, пота и слёз, все понимали, что поставлено на карту.
В конце концов, немцам опять не хватило ресурсов. Интересная деталь: темп немецкого наступления в первые дни сдерживался даже не столько сопротивлением англичан, сколько разграблением фронтовыми частями полевых кухонь противника. К этому моменту Германия не могла досыта накормить даже свои элитные войска.
Добившись колоссальных тактических успехов, немцы, в конце концов, не решили ни одной стратегической задачи. В следующие месяцы то там, то сям они бездумно пытались расширить плацдармы для финального удара, теряя ещё больше техники и людей. В июле им удалось даже достичь Марны, где они уже бывали когда-то, но практически сразу их выдавили на прежние позиции. В числе войск Союзников, отразивших немецкое наступление, уже были американцы.
В августе Антанта перешла в контрнаступление, и после этого обескровленный немецкий фронт посыпался. Поражение Германии стало делом нескольких месяцев.