Претендуют ли немцы на Калининград?
Несколько дней назад многие в РФ перевозбудились из-за того, что в каком-то заштатном городишке в Мекленбурге-Передней Померании неизвестные вывесили предвыборные плакаты ХДС/ХСС и СДПГ 70-летней давности, на которых Германия показана в довоенных границах, включая Кёнигсберг. Справедливости ради, пресс-секретарь президента Песков совершенно верно выразил понимание того, что подобные территориальные претензии являются уделом политических маргиналов в ФРГ и нисколько не отражают позиции ни современного германского государства, ни его основных политических партий. Последние уже дистанцировались от сомнительной агитации, посчитав её «чёрным пиаром». Примечательно, что постоянно упоминая о Кёнигсберге, российские комментаторы забывают, что риторика о «границах 1937-го» всё-таки в основном является антипольской, так как переданные Польше «Кресы Заходни» во много раз превышают территорию Калининградской области, которая в отличие от них сейчас даже не граничит с Германией.
Однако плач о «границах 1937-го» не всегда был уделом маргиналов в ФРГ, о чём я уже писал на канале. Требования о возвращении «восточных территорий» являлись официальной позицией руководства Федеративной республики с момента образования государства в 1949 г. и до начала 1970-х гг. Вплоть до середины 1960-х гг. это был даже bipartisan issue, с которым были согласны все основные политические силы страны, включая социал-демократическую оппозицию. Во многом это объяснялось тем, что среди западногерманских избирателей были миллионы немцев, изгнанных из Центральной и Восточной Европы после окончания Второй мировой войны, а потому обещания «вернуть утраченную Родину» безотказно работали для повышения привлекательности той или иной партии. Однако к концу 1960-х гг. социал-демократы пересмотрели свою позицию, и начали выступать за примирение с Восточным блоком и за признание послевоенных границ. После того, как социал-демократ Вилли Брандт стал канцлером в 1969 г., он начал проводить «Новую Восточную политику», в рамках которой с 1970 по 1973 гг. были заключены договоры с СССР, Польшей, ГДР и Чехословакией о признании новых границ.
Тем не менее в самой ФРГ политика Брандта расколола общество, а блок ХДС/ХСС, перешедший в оппозицию на федеральном уровне, ещё десять лет не признавал новых границ. Вопрос о пересмотре восточных договоров ставился христианскими демократами на повестку дня ещё перед выборами 1980 г., которые они, впрочем, проиграли. Пожалуй, это был последний раз, когда ХДС/ХСС пытался активно разыграть реваншистскую карту в электоральной политике. Христианский демократ Гельмут Коль, пришедший к власти в 1982 г., отказался от пересмотра границ. Он же окончательно закрыл вопрос, подписав в 1990 г. договор «2+4», согласно которому воссоединённая Германия полностью отказывалась от любых претензий на территории восточнее линии Одера-Нейсе.
Несколько дней назад многие в РФ перевозбудились из-за того, что в каком-то заштатном городишке в Мекленбурге-Передней Померании неизвестные вывесили предвыборные плакаты ХДС/ХСС и СДПГ 70-летней давности, на которых Германия показана в довоенных границах, включая Кёнигсберг. Справедливости ради, пресс-секретарь президента Песков совершенно верно выразил понимание того, что подобные территориальные претензии являются уделом политических маргиналов в ФРГ и нисколько не отражают позиции ни современного германского государства, ни его основных политических партий. Последние уже дистанцировались от сомнительной агитации, посчитав её «чёрным пиаром». Примечательно, что постоянно упоминая о Кёнигсберге, российские комментаторы забывают, что риторика о «границах 1937-го» всё-таки в основном является антипольской, так как переданные Польше «Кресы Заходни» во много раз превышают территорию Калининградской области, которая в отличие от них сейчас даже не граничит с Германией.
Однако плач о «границах 1937-го» не всегда был уделом маргиналов в ФРГ, о чём я уже писал на канале. Требования о возвращении «восточных территорий» являлись официальной позицией руководства Федеративной республики с момента образования государства в 1949 г. и до начала 1970-х гг. Вплоть до середины 1960-х гг. это был даже bipartisan issue, с которым были согласны все основные политические силы страны, включая социал-демократическую оппозицию. Во многом это объяснялось тем, что среди западногерманских избирателей были миллионы немцев, изгнанных из Центральной и Восточной Европы после окончания Второй мировой войны, а потому обещания «вернуть утраченную Родину» безотказно работали для повышения привлекательности той или иной партии. Однако к концу 1960-х гг. социал-демократы пересмотрели свою позицию, и начали выступать за примирение с Восточным блоком и за признание послевоенных границ. После того, как социал-демократ Вилли Брандт стал канцлером в 1969 г., он начал проводить «Новую Восточную политику», в рамках которой с 1970 по 1973 гг. были заключены договоры с СССР, Польшей, ГДР и Чехословакией о признании новых границ.
Тем не менее в самой ФРГ политика Брандта расколола общество, а блок ХДС/ХСС, перешедший в оппозицию на федеральном уровне, ещё десять лет не признавал новых границ. Вопрос о пересмотре восточных договоров ставился христианскими демократами на повестку дня ещё перед выборами 1980 г., которые они, впрочем, проиграли. Пожалуй, это был последний раз, когда ХДС/ХСС пытался активно разыграть реваншистскую карту в электоральной политике. Христианский демократ Гельмут Коль, пришедший к власти в 1982 г., отказался от пересмотра границ. Он же окончательно закрыл вопрос, подписав в 1990 г. договор «2+4», согласно которому воссоединённая Германия полностью отказывалась от любых претензий на территории восточнее линии Одера-Нейсе.