29 сентября 1918 г. Верховное командование Германии окончательно осознало военное поражение Рейха в Великой войне
Соломинкой, сломавшей спину немецкому верблюду, стало известие о капитуляции Болгарии. Крах Салоникского фронта на Балканах открывал союзникам дорогу как на Константинополь, так и вглубь Сербии – в тыл Австро-Венгрии, а через неё – в тыл Германии. Ни у немцев, ни у их истощённых союзников после 4 лет войны не оставалось резервов, чтобы закрыть очередную брешь. Узнав о капитуляции болгар, генерал-квартирмейстер Эрих Людендорф, который с 1916 г. де-факто являлся военным диктатором Рейха, свалился на пол и забился в эпилептическом припадке.
В тот же вечер морально сломленный генерал проинформировал кайзера и канцлера о безнадёжности положения и потребовал немедленно начать переговоры о мире. Главными причинами поражения Верховное командование указывало недостаток резервов и ресурсов в целом и отсутствие танков в частности.
Людедорф отверг предложения институционализировать диктатуру и разогнать оппозиционный рейхстаг. Напротив, он посоветовал привлечь парламент к разрешению кризиса, и сформировать новое правительство с участием оппозиционных партий. По идее, это должно было продемонстрировать Антанте, будто Германия демократизировалась, а потому к ней уже можно относиться помягче.
Через несколько дней лидеры парламентских фракций были поставлены перед фактом приближавшейся катастрофы. Стоит отметить, что до того момента Верховное командование держало общественность в полном неведении относительно того, как обстояли дела на фронте. Именно это обстоятельство стало ключевым фактором возникновения «Легенды об ударе ножом в спину» (Dolchstoßlegende). Немецкий обыватель 4 года был уверен, что дела на фронте идут замечательно, и осталось совсем чуть-чуть поднажать до победы, а тут случилась такая непредвиденная оказия, что руководство внезапно начало просить врагов о мире. Обывателю оказалось куда проще поверить, будто во всём виноваты демократические партии, вошедшие в правительство одновременно с началом переговоров о перемирии, чем в то, что войну проиграли старые консервативные элиты.
Иезуитское предложение Людендорфа намертво связало Веймарскую демократию с военным поражением, к которому демократические элиты не имели никакого отношения. Не прошло и нескольких месяцев, как тот же самый Людендорф вместе с Гинденбургом начали врать про «удар ножом в спину» и «предательство в тылу». Ни один из них не заикнулся об этом осенью 1918 г., но каждый «вспомнил» вскоре после того, когда война уже окончилась. Риторика о «предателях-демократах» стала важной составляющей борьбы старых элит либо за сохранение своей ослабшей власти, либо за возвращение к ней.
Соломинкой, сломавшей спину немецкому верблюду, стало известие о капитуляции Болгарии. Крах Салоникского фронта на Балканах открывал союзникам дорогу как на Константинополь, так и вглубь Сербии – в тыл Австро-Венгрии, а через неё – в тыл Германии. Ни у немцев, ни у их истощённых союзников после 4 лет войны не оставалось резервов, чтобы закрыть очередную брешь. Узнав о капитуляции болгар, генерал-квартирмейстер Эрих Людендорф, который с 1916 г. де-факто являлся военным диктатором Рейха, свалился на пол и забился в эпилептическом припадке.
В тот же вечер морально сломленный генерал проинформировал кайзера и канцлера о безнадёжности положения и потребовал немедленно начать переговоры о мире. Главными причинами поражения Верховное командование указывало недостаток резервов и ресурсов в целом и отсутствие танков в частности.
Людедорф отверг предложения институционализировать диктатуру и разогнать оппозиционный рейхстаг. Напротив, он посоветовал привлечь парламент к разрешению кризиса, и сформировать новое правительство с участием оппозиционных партий. По идее, это должно было продемонстрировать Антанте, будто Германия демократизировалась, а потому к ней уже можно относиться помягче.
Через несколько дней лидеры парламентских фракций были поставлены перед фактом приближавшейся катастрофы. Стоит отметить, что до того момента Верховное командование держало общественность в полном неведении относительно того, как обстояли дела на фронте. Именно это обстоятельство стало ключевым фактором возникновения «Легенды об ударе ножом в спину» (Dolchstoßlegende). Немецкий обыватель 4 года был уверен, что дела на фронте идут замечательно, и осталось совсем чуть-чуть поднажать до победы, а тут случилась такая непредвиденная оказия, что руководство внезапно начало просить врагов о мире. Обывателю оказалось куда проще поверить, будто во всём виноваты демократические партии, вошедшие в правительство одновременно с началом переговоров о перемирии, чем в то, что войну проиграли старые консервативные элиты.
Иезуитское предложение Людендорфа намертво связало Веймарскую демократию с военным поражением, к которому демократические элиты не имели никакого отношения. Не прошло и нескольких месяцев, как тот же самый Людендорф вместе с Гинденбургом начали врать про «удар ножом в спину» и «предательство в тылу». Ни один из них не заикнулся об этом осенью 1918 г., но каждый «вспомнил» вскоре после того, когда война уже окончилась. Риторика о «предателях-демократах» стала важной составляющей борьбы старых элит либо за сохранение своей ослабшей власти, либо за возвращение к ней.