Кроваво-красный май
В начале 1929 г. Германией управляла «Веймарская коалиция» во главе с социал-демократами. Страна находилась в зените «золотых двадцатых». Казалось, что смутные времена начала десятилетия с гиперинфляцией, сепаратизмом, военными переворотами и регулярными всполохами Гражданской войны ушли в прошлое.
Однако, обладая послезнанием, мы можем сказать, что уже тогда над республикой сгущались тучи, предвещавшие бурю. Экономической ценой за обуздание гиперинфляции и приток иностранных кредитов стала ревальвация марки, а значит и рост безработицы. Сам по себе приток иностранных инвестиций становился проблемой, так как Германия оказалась критической зависимой от состояния фондового рынка США. В 1928 г. в право-консервативном лагере окончательно взяли вверх сторонники насильственной ликвидации республики, победившие во внутренней борьбе тех, кто был готов интегрироваться в республиканские институты. Примерно тоже самое произошло на другом конце политической подковы. В 1928 г. VI Конгресс Коминтерна принял тезис о «социал-фашизме», объявив, что именно социал-демократы, а не «чистые» фашисты, отныне являются главными врагами международного рабочего класса и коммунистических партий.
Несмотря на то, что массовые побоища с политическим подтекстом вроде бы остались в прошлом, локальные стычки с человеческими жертвами продолжали регулярно происходить. В конце 1928 г. в Берлине схлестнулись нацисты с коммунистами, после чего социал-демократические власти города запретили проведение любых политических демонстраций под открытым воздухом.
К 1 мая 1929 г. запрет так и не был снят. Тут следует отметить, что в Веймарской республике Первомай не являлся государственным праздником. Социал-демократы, даром что считали себя марксистами, так и не смогли убедить своих католических и либеральных союзников по коалиции в необходимости празднования этого дня на официальном уровне. Для коммунистов это служило ещё одним подтверждением, что социал-демократия окончательно скурвилась и выступает отныне на одной стороне с капиталистами.
Несмотря на запрет, берлинские коммунисты вознамерились всё равно провести массовую манифестацию на 1 мая. Впоследствии руководство КПГ будут обвинять (скорее всего, справедливо), что оно допускало возможность вооружённого ответа со стороны полиции, но всё равно решило сыграть на обострение, чтобы ещё сильнее «раскачать» ситуацию в стране.
Ответ со стороны берлинской полиции не заставил себя ждать. Как признают большинство независимых наблюдателей и историков, этот ответ был явно непропорциональным. Вместо разгона дубинками «незаконной демонстрации» полиция фактически провела трёхдневную военную спецоперацию с использованием боевого оружия и броневиков с пулемётами. Никакой реальной попытки коммунистического «восстания», которая могла бы оправдать применение настолько жёстких мер, так и не произошло. Жертвами «Кровавого мая» стали около 30 человек убитыми и около 200 раненными. Все убитые были гражданскими лицами, большая часть из них не состояла в Компартии. Ни один полицейский не пострадал.
Социал-демократы никак не наказали «свою» полицию, зато запретили коммунистических боевиков из «Союза красных фронтовиков». Очевидно, что запрет не особо помешал коммунистам продолжать развивать свои вооружённые подразделения, зато убедил их в том, что социал-демократы – это действительно «социал-фашисты», против которых нужно бороться ещё хлеще, чем против нацистов.
Раскол между марксистскими партиями станет ещё одним фактором, пусть далеко и не самым главным, облегчившим нацистам «захват власти» в 1933 г.
Именно нацисты сделают Первомай государственным праздником в Германии. Впрочем, в «Третьем Рейхе» значение Первомая будет изменено с «дня рабочей солидарности» на «день национального сообщества».
Посмотреть художественную реконструкцию событий «Кровавого мая» 1929 г. можно в одном из эпизодов сериала «Вавилон-Берлин», вышедшего в 2017 г.
https://youtu.be/iaV6eoCHTL8
В начале 1929 г. Германией управляла «Веймарская коалиция» во главе с социал-демократами. Страна находилась в зените «золотых двадцатых». Казалось, что смутные времена начала десятилетия с гиперинфляцией, сепаратизмом, военными переворотами и регулярными всполохами Гражданской войны ушли в прошлое.
Однако, обладая послезнанием, мы можем сказать, что уже тогда над республикой сгущались тучи, предвещавшие бурю. Экономической ценой за обуздание гиперинфляции и приток иностранных кредитов стала ревальвация марки, а значит и рост безработицы. Сам по себе приток иностранных инвестиций становился проблемой, так как Германия оказалась критической зависимой от состояния фондового рынка США. В 1928 г. в право-консервативном лагере окончательно взяли вверх сторонники насильственной ликвидации республики, победившие во внутренней борьбе тех, кто был готов интегрироваться в республиканские институты. Примерно тоже самое произошло на другом конце политической подковы. В 1928 г. VI Конгресс Коминтерна принял тезис о «социал-фашизме», объявив, что именно социал-демократы, а не «чистые» фашисты, отныне являются главными врагами международного рабочего класса и коммунистических партий.
Несмотря на то, что массовые побоища с политическим подтекстом вроде бы остались в прошлом, локальные стычки с человеческими жертвами продолжали регулярно происходить. В конце 1928 г. в Берлине схлестнулись нацисты с коммунистами, после чего социал-демократические власти города запретили проведение любых политических демонстраций под открытым воздухом.
К 1 мая 1929 г. запрет так и не был снят. Тут следует отметить, что в Веймарской республике Первомай не являлся государственным праздником. Социал-демократы, даром что считали себя марксистами, так и не смогли убедить своих католических и либеральных союзников по коалиции в необходимости празднования этого дня на официальном уровне. Для коммунистов это служило ещё одним подтверждением, что социал-демократия окончательно скурвилась и выступает отныне на одной стороне с капиталистами.
Несмотря на запрет, берлинские коммунисты вознамерились всё равно провести массовую манифестацию на 1 мая. Впоследствии руководство КПГ будут обвинять (скорее всего, справедливо), что оно допускало возможность вооружённого ответа со стороны полиции, но всё равно решило сыграть на обострение, чтобы ещё сильнее «раскачать» ситуацию в стране.
Ответ со стороны берлинской полиции не заставил себя ждать. Как признают большинство независимых наблюдателей и историков, этот ответ был явно непропорциональным. Вместо разгона дубинками «незаконной демонстрации» полиция фактически провела трёхдневную военную спецоперацию с использованием боевого оружия и броневиков с пулемётами. Никакой реальной попытки коммунистического «восстания», которая могла бы оправдать применение настолько жёстких мер, так и не произошло. Жертвами «Кровавого мая» стали около 30 человек убитыми и около 200 раненными. Все убитые были гражданскими лицами, большая часть из них не состояла в Компартии. Ни один полицейский не пострадал.
Социал-демократы никак не наказали «свою» полицию, зато запретили коммунистических боевиков из «Союза красных фронтовиков». Очевидно, что запрет не особо помешал коммунистам продолжать развивать свои вооружённые подразделения, зато убедил их в том, что социал-демократы – это действительно «социал-фашисты», против которых нужно бороться ещё хлеще, чем против нацистов.
Раскол между марксистскими партиями станет ещё одним фактором, пусть далеко и не самым главным, облегчившим нацистам «захват власти» в 1933 г.
Именно нацисты сделают Первомай государственным праздником в Германии. Впрочем, в «Третьем Рейхе» значение Первомая будет изменено с «дня рабочей солидарности» на «день национального сообщества».
Посмотреть художественную реконструкцию событий «Кровавого мая» 1929 г. можно в одном из эпизодов сериала «Вавилон-Берлин», вышедшего в 2017 г.
https://youtu.be/iaV6eoCHTL8