С Мюнхеном-1938 связан ещё один исторический сюжет, который касается первого структурированного заговора немецкой элиты с целью свержения Гитлера
Вообще ненацистские правые – монархисты, консерваторы, националисты, восприняли приход фюрера к власти в 1933 г. с воодушевлением, посчитав что «национальный поворот» важнее каких-то «мелких» претензий к фигуре канцлера или эстетике НСДАП. Более того, летом 1934 г. Гитлер вообще оказался их прямым союзником при разгроме «революционеров» из Штурмовых отрядов (СА). Пока пропаганда трубила о «вставании с колен», а Вермахт рос не по дням, а по часам, на «мелочи», вроде ликвидации всех демократических прав, создания концлагерей, разгона профсоюзов, авантюрной экономической политики и государственного антисемитизма, правочки предпочитали не обращать внимания.
Ощущение, что Гитлер свернул куда-то не туда, начало смутно возникать среди немецкой консервативной элиты на рубеже 1937/38 гг. Считается, что именно тогда фюрер ознакомил военно-политическую верхушку со своими планами начать европейскую войну «пока не поздно». Перспектива второй раз за 20 лет воевать с Англией и Францией элиты не впечатлила. В прошлый раз Германия оказалась не в состоянии разгромить западных союзников, очутилась в блокаде и начала вымирать с голоду. Закончилось всё капитуляцией и революцией.
Изначально министры и генералы попытались «открыть глаза» фюреру. Кончилось всё тем, что Гитлер в феврале 1938 г. провёл массовые кадровые чистки и уволил всех, кто открыто проявил недовольство.
В мае фюрер утвердил план нападения на Чехословакию не позднее 1 октября. У чехов был военный союз с Францией, а у французов в свою очередь – с англичанами. Тем самым Гитлер вплотную подводил Германию к новой и – как казалось – безнадёжной войне.
Голосом оппозиции в среде военных стал начальник Генштаба Людвиг Бек. Всё лето он забрасывал главнокомандующего Сухопутными войсками – Вальтера фон Браухича, меморандумами с критикой планов агрессивной войны. Наивный Бек ожидал, что Браухич покажет все эти выкладки Гитлеру, фюрер одумается, и на этом угроза войны исчезнет. Но Браухич, которого Гитлер только-только назначил на пост главнокомандующего, сначала боялся передавать меморандумы Бека, а после того, как всё же решился и передал, не поддержал их. Прочие высшие офицеры Вермахта, которых Бек умолял о поддержке, тоже решили не перечить фюреру.
В августе отчаявшийся Бек подал в отставку. Но идею спасения Германии от войны не бросил. Через офицера абвера Ганса Остера Бек вышел на связь с другими военными и государственными служащими, кто вознамерился остановить Гитлера. Преемник Бека на посту начальника Генштаба – Франц Гальдер, тоже был посвящён в заговор.
К концу сентября, когда вся Европа ожидала новой войны из-за Судет, у заговорщиков созрел план переворота. За 48 часов до нападения на Чехословакию надёжные войска должны были арестовать Гитлера. Бывшего фюрера планировалось то ли судить и отправить в психушку, то ли расстрелять. Не было секретом, что немецкое общество боялось новой войны, поэтому можно было надеяться на общественное понимание переворота. После краткой военной диктатуры заговорщики собирались реставрировать монархию Гогенцоллернов.
Несколько раз через лояльных дипломатов заговорщики отправляли посланцев в Лондон, чтобы добиться от англичан твёрдой позиции по Чехословакии, дабы Гитлер в глазах немецкого общества окончательно выглядел сумасшедшим поджигателем войны. Но консервативный премьер Невилл Чемберлен проигнорировал все призывы, и 28 сентября – за сутки до предполагаемого переворота, согласился прилететь в Мюнхен, чтобы по-хорошему договориться с Гитлером. После бескровного присоединения Судет смысл в перевороте отпал, и заговор распался.
Главные лица заговора 1938 г. ещё сыграют свою роль в «Операции Валькирия» 1944 г., но будет уже слишком поздно. Несмотря на героизм прозревших – пусть и слишком поздно – бойцов Сопротивления, абсолютное большинство немецкой элиты так и остались трусами и ссыкунами до самого конца сумасшедшего диктатора, который в итоге утянул вслед за собой и всю страну.
Вообще ненацистские правые – монархисты, консерваторы, националисты, восприняли приход фюрера к власти в 1933 г. с воодушевлением, посчитав что «национальный поворот» важнее каких-то «мелких» претензий к фигуре канцлера или эстетике НСДАП. Более того, летом 1934 г. Гитлер вообще оказался их прямым союзником при разгроме «революционеров» из Штурмовых отрядов (СА). Пока пропаганда трубила о «вставании с колен», а Вермахт рос не по дням, а по часам, на «мелочи», вроде ликвидации всех демократических прав, создания концлагерей, разгона профсоюзов, авантюрной экономической политики и государственного антисемитизма, правочки предпочитали не обращать внимания.
Ощущение, что Гитлер свернул куда-то не туда, начало смутно возникать среди немецкой консервативной элиты на рубеже 1937/38 гг. Считается, что именно тогда фюрер ознакомил военно-политическую верхушку со своими планами начать европейскую войну «пока не поздно». Перспектива второй раз за 20 лет воевать с Англией и Францией элиты не впечатлила. В прошлый раз Германия оказалась не в состоянии разгромить западных союзников, очутилась в блокаде и начала вымирать с голоду. Закончилось всё капитуляцией и революцией.
Изначально министры и генералы попытались «открыть глаза» фюреру. Кончилось всё тем, что Гитлер в феврале 1938 г. провёл массовые кадровые чистки и уволил всех, кто открыто проявил недовольство.
В мае фюрер утвердил план нападения на Чехословакию не позднее 1 октября. У чехов был военный союз с Францией, а у французов в свою очередь – с англичанами. Тем самым Гитлер вплотную подводил Германию к новой и – как казалось – безнадёжной войне.
Голосом оппозиции в среде военных стал начальник Генштаба Людвиг Бек. Всё лето он забрасывал главнокомандующего Сухопутными войсками – Вальтера фон Браухича, меморандумами с критикой планов агрессивной войны. Наивный Бек ожидал, что Браухич покажет все эти выкладки Гитлеру, фюрер одумается, и на этом угроза войны исчезнет. Но Браухич, которого Гитлер только-только назначил на пост главнокомандующего, сначала боялся передавать меморандумы Бека, а после того, как всё же решился и передал, не поддержал их. Прочие высшие офицеры Вермахта, которых Бек умолял о поддержке, тоже решили не перечить фюреру.
В августе отчаявшийся Бек подал в отставку. Но идею спасения Германии от войны не бросил. Через офицера абвера Ганса Остера Бек вышел на связь с другими военными и государственными служащими, кто вознамерился остановить Гитлера. Преемник Бека на посту начальника Генштаба – Франц Гальдер, тоже был посвящён в заговор.
К концу сентября, когда вся Европа ожидала новой войны из-за Судет, у заговорщиков созрел план переворота. За 48 часов до нападения на Чехословакию надёжные войска должны были арестовать Гитлера. Бывшего фюрера планировалось то ли судить и отправить в психушку, то ли расстрелять. Не было секретом, что немецкое общество боялось новой войны, поэтому можно было надеяться на общественное понимание переворота. После краткой военной диктатуры заговорщики собирались реставрировать монархию Гогенцоллернов.
Несколько раз через лояльных дипломатов заговорщики отправляли посланцев в Лондон, чтобы добиться от англичан твёрдой позиции по Чехословакии, дабы Гитлер в глазах немецкого общества окончательно выглядел сумасшедшим поджигателем войны. Но консервативный премьер Невилл Чемберлен проигнорировал все призывы, и 28 сентября – за сутки до предполагаемого переворота, согласился прилететь в Мюнхен, чтобы по-хорошему договориться с Гитлером. После бескровного присоединения Судет смысл в перевороте отпал, и заговор распался.
Главные лица заговора 1938 г. ещё сыграют свою роль в «Операции Валькирия» 1944 г., но будет уже слишком поздно. Несмотря на героизм прозревших – пусть и слишком поздно – бойцов Сопротивления, абсолютное большинство немецкой элиты так и остались трусами и ссыкунами до самого конца сумасшедшего диктатора, который в итоге утянул вслед за собой и всю страну.