Вопрос о виновности
Представьте себе немцев в первые годы после окончания Второй мировой войны. Весь мир ненавидит этот народ-изгой. Нация атомизирована после 12 лет диктатуры, после освобождения от которой наступила тотальная нищета. Союзные оккупанты вывешивают в немецких городах фотографии с ужасами из нацистских концлагерей и подписями «Это ваша вина!». Многие эмигранты, часть из которых вернулась, а часть так и осталась за рубежом, вторят оккупантам, что немецкий народ-раб оказался неприспособлен к цивилизации и теперь обречён вечно нести на себе клеймо преступников. В ответ эмигрантам летят обвинения от тех, кто всё это время прожил в Германии, что уехавшие «отсиживались» по заграницам, пока их соотечественники страдали. Политически активная часть общества делится на тех, кто «всё понял» уже в 1933, кто – после «Ночи длинных ножей», кто – после «Хрустальной ночи», кто – после Сталинграда, кто – только после капитуляции, а кто-то до сих пор считает, что «национал-социализм в принципе хорошая идея, только плохо реализованная».
В этой мрачной и безнадёжной атмосфере Карл Ясперс – один из ведущих немецких интеллектуалов, кто всегда находился в оппозиции к нацистам, за что был выдавлен из профессии, который все 12 лет диктатуры провёл в Германии, опубликовал небольшую книжку «Вопрос о виновности». В ней он как университетский преподаватель обобщил содержание своих лекций, прочитанных в Гейдельбергском университете в 1945/46 учебном году.
Главное, что сделал Ясперс – разложил и классифицировал понятие «виновности». Согласно ему, «виновность» может быть четырёх видов. Все четыре вида одновременно и чётко различаются между собой, и взаимно перетекают друг в друга.
Есть уголовная виновность – её определяет суд в отношении конкретных преступников, согласно установленной процедуре.
Есть политическая виновность – её определяют победившие в конфликте политические акторы в отношении проигравших. Если речь идёт о проигравшем государстве, то это единственная ответственность, которую можно назвать «коллективной», так как она, так или иначе, касается всех граждан государства как вольных или невольных членов политической общности.
Есть моральная виновность, касающаяся действий, которые каждый индивид совершил перед лицом преступлений или несправедливости. Это может быть показная лояльность, приспособленчество, компромиссы и сделки с совестью, та или иная форма сотрудничества со злом в надежде на его перерождение (Ясперс пишет, что это было свойственно многим немецким военным и интеллигентам, которые считали, будто после победы Рейха им удастся свергнуть нацистов, или что режим сам закончится со смертью Гитлера). Единственный регулятор здесь – личная совесть или максимум – сообщество заинтересованных сочувствующих и сопереживающих единомышленников. В любом случае самодовольные и обвиняющие упрёки людей в белом пальто с призывами покаяться – морально несостоятельны и ведут только к естественному желанию ещё сильнее закрыться от любых обвинений.
Наконец, четвёртый вариант виновности – метафизическая, которая касается бездействия перед лицом преступлений. Здесь, как и в случае с моральной виновностью, единственный регулятор – сам индивид.
Большая часть книжки посвящена приложению этой классификации к немецкому опыту с многочисленными пояснениями, где и в какой степени немцы могли бы облегчить бремя своей вины (репрессивный характер нацистского режима, потакание ему со стороны большей части прочих государств в довоенный период, действия противоположной стороны в отношении мирного немецкого населения).
Наверное, главное, что хочется сказать о книжке Ясперса – это то, что она глубоко национальна. Автор не отгораживается от своего народа. Более того, осознание и принятие своей «немецкости» со всем национальным историко-культурным бэкграундом по Ясперсу – это вообще первое с чего следует начинать тяжёлый разговор об ответственности за общее национальное будущее.
Совсем недавно (вот так совпадение!) книжку Ясперса переиздало издательство @alpinaru. Узнать подробности и приобрести её можно по ссылочке.
Представьте себе немцев в первые годы после окончания Второй мировой войны. Весь мир ненавидит этот народ-изгой. Нация атомизирована после 12 лет диктатуры, после освобождения от которой наступила тотальная нищета. Союзные оккупанты вывешивают в немецких городах фотографии с ужасами из нацистских концлагерей и подписями «Это ваша вина!». Многие эмигранты, часть из которых вернулась, а часть так и осталась за рубежом, вторят оккупантам, что немецкий народ-раб оказался неприспособлен к цивилизации и теперь обречён вечно нести на себе клеймо преступников. В ответ эмигрантам летят обвинения от тех, кто всё это время прожил в Германии, что уехавшие «отсиживались» по заграницам, пока их соотечественники страдали. Политически активная часть общества делится на тех, кто «всё понял» уже в 1933, кто – после «Ночи длинных ножей», кто – после «Хрустальной ночи», кто – после Сталинграда, кто – только после капитуляции, а кто-то до сих пор считает, что «национал-социализм в принципе хорошая идея, только плохо реализованная».
В этой мрачной и безнадёжной атмосфере Карл Ясперс – один из ведущих немецких интеллектуалов, кто всегда находился в оппозиции к нацистам, за что был выдавлен из профессии, который все 12 лет диктатуры провёл в Германии, опубликовал небольшую книжку «Вопрос о виновности». В ней он как университетский преподаватель обобщил содержание своих лекций, прочитанных в Гейдельбергском университете в 1945/46 учебном году.
Главное, что сделал Ясперс – разложил и классифицировал понятие «виновности». Согласно ему, «виновность» может быть четырёх видов. Все четыре вида одновременно и чётко различаются между собой, и взаимно перетекают друг в друга.
Есть уголовная виновность – её определяет суд в отношении конкретных преступников, согласно установленной процедуре.
Есть политическая виновность – её определяют победившие в конфликте политические акторы в отношении проигравших. Если речь идёт о проигравшем государстве, то это единственная ответственность, которую можно назвать «коллективной», так как она, так или иначе, касается всех граждан государства как вольных или невольных членов политической общности.
Есть моральная виновность, касающаяся действий, которые каждый индивид совершил перед лицом преступлений или несправедливости. Это может быть показная лояльность, приспособленчество, компромиссы и сделки с совестью, та или иная форма сотрудничества со злом в надежде на его перерождение (Ясперс пишет, что это было свойственно многим немецким военным и интеллигентам, которые считали, будто после победы Рейха им удастся свергнуть нацистов, или что режим сам закончится со смертью Гитлера). Единственный регулятор здесь – личная совесть или максимум – сообщество заинтересованных сочувствующих и сопереживающих единомышленников. В любом случае самодовольные и обвиняющие упрёки людей в белом пальто с призывами покаяться – морально несостоятельны и ведут только к естественному желанию ещё сильнее закрыться от любых обвинений.
Наконец, четвёртый вариант виновности – метафизическая, которая касается бездействия перед лицом преступлений. Здесь, как и в случае с моральной виновностью, единственный регулятор – сам индивид.
Большая часть книжки посвящена приложению этой классификации к немецкому опыту с многочисленными пояснениями, где и в какой степени немцы могли бы облегчить бремя своей вины (репрессивный характер нацистского режима, потакание ему со стороны большей части прочих государств в довоенный период, действия противоположной стороны в отношении мирного немецкого населения).
Наверное, главное, что хочется сказать о книжке Ясперса – это то, что она глубоко национальна. Автор не отгораживается от своего народа. Более того, осознание и принятие своей «немецкости» со всем национальным историко-культурным бэкграундом по Ясперсу – это вообще первое с чего следует начинать тяжёлый разговор об ответственности за общее национальное будущее.
Совсем недавно (вот так совпадение!) книжку Ясперса переиздало издательство @alpinaru. Узнать подробности и приобрести её можно по ссылочке.