20 февраля 1933 г. новый канцлер Германии Адольф Гитлер встретился с крупнейшими немецкими промышленниками и банкирами для обсуждения перспектив будущего сотрудничества
Вокруг вопроса, в какой мере НСДАП финансировалась и направлялась крупным капиталом в «период борьбы» (то есть до назначения Гитлера канцлером) в исторической науке и публицистике сломано неисчислимое число копий.
Традиционный марксистский подход исходил из того, что НСДАП изначально являлась орудием финансово-промышленного капитала, финансировалась им и, в конце концов, была приведена им к власти. Однако с 1970-х гг., благодаря американскому историку Генри Тёрнеру, начался процесс ревизии этого утверждения. К настоящему моменту большинство академических исследователей национал-социализма сходятся на том, что финансово-промышленный капитал не оказывал значительного влияния на подъём нацистов вплоть до февраля 1933 г.
Безусловно, у НСДАП с самого раннего этапа её существования были отдельные спонсоры из бизнес-среды (вроде фирмы «Бехштайн», производившей рояли, или издательского дома Брукмана). Но если говорить о «крупном капитале», о промышленниках и финансистах, которые реально «рулили» немецкой экономикой, то большая часть из них не проявляла никакого интереса к НСДАП до 1930 г. Из людей, принадлежавших к этому кругу, можно назвать лишь двух человек, которые действительно ещё с середины 1920-х гг. по идейным соображениям финансировали нацистов – сталелитейного магната Фрица Тиссена и его топ-менеджера Эмиля Кирдорфа. Но два отдельных капиталиста – не весь «крупный капитал». Бывший (и будущий) президент Рейхсбанка Ялмар Шахт, которого часто вспоминают в этой связи, с 1930 по 1933 гг. не занимал никаких официальных должностей в банковском секторе.
Какие-то средства потекли к НСДАП от части крупного бизнеса лишь после успеха на выборах в сентябре 1930 г., но это были вложения из логики «хранить яйца в разных корзинах» – те же самые капиталисты в то же самое время финансировали и либералов, и центристов, и консерваторов. В течение всего «периода борьбы» главными источниками денег для НСДАП оставались членские взносы и доходы от платных мероприятий.
Финансово-промышленный капитал в лице Круппа, Дуйсберга, Рейша и прочих топовых олигархов действительно приветствовал автократизацию Германии в начале 1930-х гг. Но ставку они делали, прежде всего, на право-авторитарных консервативных канцлеров, вроде Франца фон Папена и Курта фон Шлейхера. Они были не против «приручения» нацистов как младших партнёров в правой коалиции, но ни о какой поддержке неограниченной власти Гитлера с их стороны до 1933 г. не могло быть и речи. Обе знаменитые «петиции от лица немецкой экономики» к Гинденбургу с просьбой назначить Гитлера канцлером – одна от июля 1931 г., вторая от ноября 1932 г. – подписаны второразрядными капиталистами, а не топовыми олигархами.
Если какая-то экономическая группа интересов и оказалась главным драйвером назначения Гитлера канцлером, то это были не промышленники и банкиры, а прусские юнкеры-землевладельцы, имевшие прямой выход на своего собрата по классу Гинденбурга.
По сути 20 февраля 1933 г., то есть уже после назначения канцлером, Гитлер только познакомился со сливками финансово-промышленного олигархата. В своей речи перед ними он заверил, что НСДАП свято чтит принципы частной собственности, которую она будет защищать от коммунистов. Проблема, согласно Гитлеру, в том, что коммунизм – прямое следствие демократии, а потому олигархам следовало бы, наконец, скинуться на предвыборную кампанию нацистов и их консервативных союзников, чтобы грядущие выборы в рейхстаг 5 марта закончились их полной победой и окончательным демонтажем «прогнившего Веймара».
По итогу встречи олигархи скинулись на 2 млн. рейхсмарок, 75% из которых пошли нацистам, а 25% – консерваторам. Именно с этого момента можно говорить о реальной поддержке нацистского режима со стороны финансово-промышленного капитала, но не раньше. Гитлер сначала всеми правдами и неправдами прорвался к власти, и только потом договорился с олигархами, но не наоборот.
Вокруг вопроса, в какой мере НСДАП финансировалась и направлялась крупным капиталом в «период борьбы» (то есть до назначения Гитлера канцлером) в исторической науке и публицистике сломано неисчислимое число копий.
Традиционный марксистский подход исходил из того, что НСДАП изначально являлась орудием финансово-промышленного капитала, финансировалась им и, в конце концов, была приведена им к власти. Однако с 1970-х гг., благодаря американскому историку Генри Тёрнеру, начался процесс ревизии этого утверждения. К настоящему моменту большинство академических исследователей национал-социализма сходятся на том, что финансово-промышленный капитал не оказывал значительного влияния на подъём нацистов вплоть до февраля 1933 г.
Безусловно, у НСДАП с самого раннего этапа её существования были отдельные спонсоры из бизнес-среды (вроде фирмы «Бехштайн», производившей рояли, или издательского дома Брукмана). Но если говорить о «крупном капитале», о промышленниках и финансистах, которые реально «рулили» немецкой экономикой, то большая часть из них не проявляла никакого интереса к НСДАП до 1930 г. Из людей, принадлежавших к этому кругу, можно назвать лишь двух человек, которые действительно ещё с середины 1920-х гг. по идейным соображениям финансировали нацистов – сталелитейного магната Фрица Тиссена и его топ-менеджера Эмиля Кирдорфа. Но два отдельных капиталиста – не весь «крупный капитал». Бывший (и будущий) президент Рейхсбанка Ялмар Шахт, которого часто вспоминают в этой связи, с 1930 по 1933 гг. не занимал никаких официальных должностей в банковском секторе.
Какие-то средства потекли к НСДАП от части крупного бизнеса лишь после успеха на выборах в сентябре 1930 г., но это были вложения из логики «хранить яйца в разных корзинах» – те же самые капиталисты в то же самое время финансировали и либералов, и центристов, и консерваторов. В течение всего «периода борьбы» главными источниками денег для НСДАП оставались членские взносы и доходы от платных мероприятий.
Финансово-промышленный капитал в лице Круппа, Дуйсберга, Рейша и прочих топовых олигархов действительно приветствовал автократизацию Германии в начале 1930-х гг. Но ставку они делали, прежде всего, на право-авторитарных консервативных канцлеров, вроде Франца фон Папена и Курта фон Шлейхера. Они были не против «приручения» нацистов как младших партнёров в правой коалиции, но ни о какой поддержке неограниченной власти Гитлера с их стороны до 1933 г. не могло быть и речи. Обе знаменитые «петиции от лица немецкой экономики» к Гинденбургу с просьбой назначить Гитлера канцлером – одна от июля 1931 г., вторая от ноября 1932 г. – подписаны второразрядными капиталистами, а не топовыми олигархами.
Если какая-то экономическая группа интересов и оказалась главным драйвером назначения Гитлера канцлером, то это были не промышленники и банкиры, а прусские юнкеры-землевладельцы, имевшие прямой выход на своего собрата по классу Гинденбурга.
По сути 20 февраля 1933 г., то есть уже после назначения канцлером, Гитлер только познакомился со сливками финансово-промышленного олигархата. В своей речи перед ними он заверил, что НСДАП свято чтит принципы частной собственности, которую она будет защищать от коммунистов. Проблема, согласно Гитлеру, в том, что коммунизм – прямое следствие демократии, а потому олигархам следовало бы, наконец, скинуться на предвыборную кампанию нацистов и их консервативных союзников, чтобы грядущие выборы в рейхстаг 5 марта закончились их полной победой и окончательным демонтажем «прогнившего Веймара».
По итогу встречи олигархи скинулись на 2 млн. рейхсмарок, 75% из которых пошли нацистам, а 25% – консерваторам. Именно с этого момента можно говорить о реальной поддержке нацистского режима со стороны финансово-промышленного капитала, но не раньше. Гитлер сначала всеми правдами и неправдами прорвался к власти, и только потом договорился с олигархами, но не наоборот.