Новое платье короля
Годами провластная пропаганда строилась таким образом, чтобы сделать власть неприступной и непреложной в глазах населения. Не столько для того, чтобы заставить людей полюбить ее – это им было не так уж и нужно. Главное, что власть должна была казаться нам недосягаемой – царь в своем бункере нам должен был казаться Зевсом на Олимпе. Всемогущий и всезнающий, мастер многоходовок и спецопераций. Со множеством союзников и сторонников, с руками и глазами везде, где только можно – и ничего ты не скажешь, чтобы он не услышал, и ничего ты не сделаешь, чтобы он не ответил. Людям мог нравиться или не нравиться Путин, но все должны были смириться с его силой, с тем, что власть – в его руках, и там она и останется. Можно смириться, можно бежать из страны, можно бороться, но борьба будет бессмысленной – кто из всех боровшихся с властью в последние годы действительно верил, что победа возможна? Не вера в победу, а невозможность оставаться в бездействии и чувство морального долга заставляли людей бороться.
Однако всему есть предел. Как ты ни строй иллюзию силы, не возводи этот фасад, однажды ты можешь перестараться, и морок развеется. 24 февраля король примерил свое новое платье, платье неприкрытого фашистского режима, платье войны и масштабных репрессий. Но что-то было не так с этим платьем.
Иллюзия военной силы разбилась в первые же дни, сменившись зрелищем разрозненной орды на старой советской технике. Фашистский режим, как всегда, оказался пустышкой из согнанных на митинги бюджетников и оплаченной массовки. Машина репрессий, как оказалось, годится лишь на задержание пикетчиков – пока полицаи, собрав волю в кулак, ловят людей за посты и плакаты, за их спинами идет партизанская война.
Власть пыталась стыдливо прикрыться, чтобы народ не увидел подвоха. Бесконечно отговариваясь, что война идёт по плану – который постоянно менялся, если он был вообще. Говоря от имени народа и от имени всенародной поддержки, замалчивая громкие протесты. Маскируя бесконечные сходы с рельс и пожары под подлые козни электропроводки. Пряча царя-президента от глаз и от неудачных ракурсов камеры. Но королю в его новом платье когда-то приходится выйти на публику.
В преддверии 9 мая все ждали чего-то масштабного, ведомые этой иллюзией силы. Мобилизация, война с блоком НАТО, приказ о ядерном ударе. Грандиозная речь в стиле Гитлера. Все замерли в трепете и ожидании.
Старый, больной, исхудавший старик перебежками добрался до трибуны. Толпа охранников почти скрывала его от глаз, но неловкость движений, страх и растерянность были заметны. Воздушный парад, где твердость намерений должен был подчеркнуть «самолет судного дня», отменили в последний момент – говорят, опасаясь диверсий. Добравшись до трибуны, старик не толкнул грандиозную речь. Вяло и невыразительно он прочитал с бумажки невнятный текст – ничего, кроме заезженных штампов и обиды на мир. Претенциозных символов фашизма на параде почти не было. Угрозы, бряцанье оружием и игры одрябшими мускулами стали сходить на нет. Не в силах поддерживать эту иллюзию, власти решили пойти на попятную и незаметно слиться.
С разочарованием все смотрели на трибуну. Старик дочитал свою речь. Ничего не произошло. Пытаясь понять, что они видят, люди терли глаза – и морок спадал. Новое платье короля оказалось пустышкой, обманом. Ни силы, ни власти, ни всеведения, ни хитрости, ни чекистской стратегии – ничего этого не было.
Все это время король был голым.
Годами провластная пропаганда строилась таким образом, чтобы сделать власть неприступной и непреложной в глазах населения. Не столько для того, чтобы заставить людей полюбить ее – это им было не так уж и нужно. Главное, что власть должна была казаться нам недосягаемой – царь в своем бункере нам должен был казаться Зевсом на Олимпе. Всемогущий и всезнающий, мастер многоходовок и спецопераций. Со множеством союзников и сторонников, с руками и глазами везде, где только можно – и ничего ты не скажешь, чтобы он не услышал, и ничего ты не сделаешь, чтобы он не ответил. Людям мог нравиться или не нравиться Путин, но все должны были смириться с его силой, с тем, что власть – в его руках, и там она и останется. Можно смириться, можно бежать из страны, можно бороться, но борьба будет бессмысленной – кто из всех боровшихся с властью в последние годы действительно верил, что победа возможна? Не вера в победу, а невозможность оставаться в бездействии и чувство морального долга заставляли людей бороться.
Однако всему есть предел. Как ты ни строй иллюзию силы, не возводи этот фасад, однажды ты можешь перестараться, и морок развеется. 24 февраля король примерил свое новое платье, платье неприкрытого фашистского режима, платье войны и масштабных репрессий. Но что-то было не так с этим платьем.
Иллюзия военной силы разбилась в первые же дни, сменившись зрелищем разрозненной орды на старой советской технике. Фашистский режим, как всегда, оказался пустышкой из согнанных на митинги бюджетников и оплаченной массовки. Машина репрессий, как оказалось, годится лишь на задержание пикетчиков – пока полицаи, собрав волю в кулак, ловят людей за посты и плакаты, за их спинами идет партизанская война.
Власть пыталась стыдливо прикрыться, чтобы народ не увидел подвоха. Бесконечно отговариваясь, что война идёт по плану – который постоянно менялся, если он был вообще. Говоря от имени народа и от имени всенародной поддержки, замалчивая громкие протесты. Маскируя бесконечные сходы с рельс и пожары под подлые козни электропроводки. Пряча царя-президента от глаз и от неудачных ракурсов камеры. Но королю в его новом платье когда-то приходится выйти на публику.
В преддверии 9 мая все ждали чего-то масштабного, ведомые этой иллюзией силы. Мобилизация, война с блоком НАТО, приказ о ядерном ударе. Грандиозная речь в стиле Гитлера. Все замерли в трепете и ожидании.
Старый, больной, исхудавший старик перебежками добрался до трибуны. Толпа охранников почти скрывала его от глаз, но неловкость движений, страх и растерянность были заметны. Воздушный парад, где твердость намерений должен был подчеркнуть «самолет судного дня», отменили в последний момент – говорят, опасаясь диверсий. Добравшись до трибуны, старик не толкнул грандиозную речь. Вяло и невыразительно он прочитал с бумажки невнятный текст – ничего, кроме заезженных штампов и обиды на мир. Претенциозных символов фашизма на параде почти не было. Угрозы, бряцанье оружием и игры одрябшими мускулами стали сходить на нет. Не в силах поддерживать эту иллюзию, власти решили пойти на попятную и незаметно слиться.
С разочарованием все смотрели на трибуну. Старик дочитал свою речь. Ничего не произошло. Пытаясь понять, что они видят, люди терли глаза – и морок спадал. Новое платье короля оказалось пустышкой, обманом. Ни силы, ни власти, ни всеведения, ни хитрости, ни чекистской стратегии – ничего этого не было.
Все это время король был голым.