КПРФ и «Новые люди»: борьба за антиблокировочную повесткуВ контексте предстоящей избирательной компании по выбору депутатов Государственной думы заметно усиливается конкуренция между КПРФ и «Новыми людьми» за интерпретацию и политическое представительство повестки интернет-свобод.
Как
отмечает политолог Илья Гращенков, выборы будут проходить «не только между партиями, но и за право интерпретировать тревогу общества». В этом смысле интернет-ограничения становятся частью более широкой борьбы за объяснение социального раздражения. Если «Новые люди» стремятся закрепиться в роли ключевого выразителя интересов пользователей цифровых сервисов, продвигая риторику «нормального интернета» и защиты Telegram, то КПРФ последовательно пытается перехватить эту нишу, переводя дискуссию в плоскость социально-экономических последствий ограничений, а также демонстрируя яркую парламентскую активность.
Эта конкуренция накладывается на общий электоральный расклад.
Политтехнолог Константин Калачев выделяет три базовых запроса в логике текущей кампании: безопасность, нормальность и социальную помощь. В этой рамке «запрос на нормальность» адресован тем, кто «выбирает прогресс», а партийные ниши раскладываются как «ЕР, Новые люди, КПРФ+СР». То есть «Новые люди» претендуют именно на ту аудиторию, для которой интернет, сервисы, цифровая среда и отсутствие лишних запретов являются частью повседневной нормальности.
На этом фоне усиливается критика в адрес «Новых людей» как партии, чья публичная повестка
недостаточно подкрепляется институциональными действиями. В свою очередь КПРФ, пытаясь занять ту же нишу в контексте более слабого медиа-ресурса, демонстрирует повышенную активность в Государственной думе: партия активно использует парламентские инструменты в качестве
механизма внутрисистемного политического позиционирования и формирования выгодной публичной повестки, позволяющей дискредитировать оппонентов.
Так,
КПРФ за одну только весну трижды выносила протокольные поручения, связанные с интернет-ограничениями. 15 апреля — запрос к Минцифры по VPN и сбоям цифровых сервисов (79 за, 140 против, 231 не голосовал); 22 апреля — поручение по сбоям банковских приложений и возможному ущербу гражданам (78 за, 94 против, 278 не голосовали); 13 мая — наиболее медийный запрос к Минэкономразвития по «белому VPN» и социально-экономическим последствиям ограничений (70 за, 3 против, 1 воздержался, 376 не голосовали).
Благодаря этим голосованиям КПРФ получила удобную картинку: коммунисты защищают граждан, а «Единая Россия», ЛДПР и «Новые люди» инициативу не поддерживают. Но тут интересно посмотреть, как эти инициативы проводились с точки зрения
парламентских процедур.Сам формат протокольных поручений — инструмент с низким порогом входа. Это не полноценные законопроекты, а просто вспомогательный инструмент получения информации для подготовки вопросов к рассмотрению палатой. Их могут предлагать председательствующий, фракции, комитеты, комиссии и отдельные депутаты; проекты распространяются среди депутатов на заседании; при наличии возражений поручение ставится на голосование; перед голосованием может выступить представитель комитета, которому предлагается дать поручение.
«Вчерашнее протокольное поручение Госдумы по запросу информации о том, что будет дальше с Telegram, давайте честно, было обречено на провал. Просто «Единая Росси не поддерживает протокольные поручения КПРФ. Любые. Зачем давать оппозиции возможность набирать политические очки. Протокольное поручение это не самый эффективный инструмент парламентского контроля»,
—
подчеркивает, например,
политолог Павел Склянчук.Таким образом,
поручения можно выносить быстро, без длительной подготовки законопроекта. По сути это просто способ публично зафиксировать позицию партии. И даже заведомо проигрышное голосование можно использовать как доказательство собственной парламентской активности и одновременно как инструмент давления на конкурентов.
При этом
самое важное — протокольные поручения обычно рассматривают в конце парламентской сессии, в результате чего
все голосования по поручениям проходили в конце многочасовых заседаний, когда зал уже был заметно пустым (по трансляции заседаний — абсолютное большинство депутатов отсутствуют на своих местах). Особенно показателен кейс 13 мая: фактически в голосовании участвовали (то есть нажали любую из кнопок — «за», «против» или «воздержался»)
только 74 депутата из 450. К сожалению, трансляции заседаний показывают только часть зала, ввиду чего реконструировать события полностью нельзя.
Главная мишень, очевидно, — «Новые люди», которые публично пытаются занять соответствующую нишу, но почему-то не голосуют за соответствующие их же повестке инициативы. Эксперты, разные публичные спикеры давали несколько
альтернативных сценариев объяснения поведения «Новых людей», и они не взаимоисключающие: от того что депутаты не восприняли поручение как значимое голосование, не хотели давать КПРФ политический результат (поддержка означала бы передачу коммунистам части символического капитала этой темы), до того, что фракция хотела избежать конфликта с исполнительной властью или просто не дала единого сигнала депутатам (о чём говорит тот факт, что некоторые парламентарии от НЛ всё-таки проголосовали «за» некоторые поручения).
«На мой взгляд, поведение партий показывает не столько отношение к интернету как таковому, сколько разную степень готовности входить в конфликтную и чувствительную повестку. Тема мессенджеров, VPN и ограничений связи находится на стыке бытового недовольства, экономики, безопасности и политических свобод. Поэтому партии действуют очень осторожно»,
—
отметил Илья Гращенков в «Независимой газете»
Однако, с точки зрения имиджевой стратегии, фракция в любом случае оказывается в ловушке: отработать негатив практически невозможно, поскольку любой из возможных альтернативных сценариев усиливает репутационные потери. Если депутаты отсутствовали — значит, не были на месте в момент голосования по собственной повестке. Если не восприняли поручение как значимое — значит, недооценили символический характер темы. Если не захотели усиливать КПРФ — значит, партийная конкуренция оказалась важнее публично декларируемой защиты цифровых свобод.
В результате КПРФ удалось сформировать в среде политически активной молодёжи репутационно уязвимую для «Новых людей» рамку: партия, претендующая на представительство цифровой повестки, оказалась не готова подтвердить эту позицию видимым парламентским действием. Коммунисты вряд ли рассчитывали реально провести протокольные поручения, однако смогли превратить процедурные голосования в публичный тест на соответствие риторики и парламентского поведения. Впрочем, эта двойственность характерна для всей парламентской оппозиции, вынужденной балансировать между критикой отдельных решений и сохранением допустимой степени конфликтности.
Здесь «Новые люди» сохраняют пространство для контригры. Они могут перевести фокус с конкретных голосований на общую проблему имитационной оппозиционности всех системных партий и попытаться показать, что, в отличие от КПРФ, публичная риторика НЛ в сфере цифровых прав выглядит более последовательной и содержательно разработанной. Как отмечается в докладе
«Образы прошлого будущего России» от
«Минченко Консалтинг»:
Единственной парламентской политической партией, которая выстраивает образ будущего без оглядки на прошлое, является партия «Новые люди».
Именно поэтому для значительной части избирателей повестка цифровой нормальности ассоциируется прежде всего с «Новыми людьми», а не с КПРФ, что косвенно подтверждается ростом рейтингов партии на фоне дискуссий о блокировках:
«Вместо стихийного накопления протестных настроений на фоне замедлений телеграмма и ограничений мобильного интернета, общественное мнение конвертируется в скачок рейтинга партии, которая публично выступает против такой политики государства»,
—
пишет политолог Павел Склянчук.🔔
СтудВоля
