Вчера в Германии отмечали важный для построения современной немецкой идентичности праздник – Tag der Deutschen Einheit (День германского единства).
Именно 3 октября 1990 года ГДР официально, согласно многочисленным подписанным документам и соглашениям, входит в состав ФРГ. Но подождите, мы ведь знаем, что вообще-то Берлинская стена падает 9 ноября 1989 года. Почему немцы так широко и официально не празднуют именно эту годовщину? Ведь действительно, последняя дата в большей степени связана с многими личными переживаниями и эмоциями немцев.
Но здесь вмешивается так называемая политика памяти. Так случилось, что для истории Германии 9 ноября – это дата, которая связана с целым рядом достаточно неудобных вопросов. Революция и установление Веймарской республики на унизительных условиях, на коллективных комплексах от которых затем сыграет Гитлер (1918); неудавшееся восстание Гитлера, всем известное как пивной путч (1923); еврейские погромы в Третьем рейхе во время «хрустальной ночи» (1938). В общем, как видно, 9 ноября ставит очень много вопросов о немецком прошлом и коллективной ответственности.
Заново же объединенной нации, как считают канцлер Гельмут Коль и его окружение, нужен исключительно позитивный исторический нарратив. Немцы больше не враги другу другу – и это главное. Понимать это можно примерно так: да, объединенная Германия принимает свою вину за Вторую мировую и Холокост, но давайте останемся в рамках конвенциональных и общепринятых трактовок, нам бы двигаться дальше.
Тут еще стоит держать в голове, что накануне объединения в ФРГ разворачивается знаменитый спор историков (Historikerstreit), который заканчивается леволиберальным консенсусом: национал-социалистическое наследие становится точкой сборки для немецкого исторического сознания.
Но Колю удается ловко перевернуть консенсус с ног на голову. Вводится такая интересная интерпретация событий: объединение Западной и Восточной Германий – это еще один шаг (теперь единой) немецкой нации на пути преодоления тоталитаризма и окончательная вестернизация немецкого мышления. Немцы всё помнят и каются, но без лишних вопросов. Поэтому на всякий случай, хоть под немалой критикой со стороны интеллектуалов, государство назначает праздником вполне себе нейтральную дату.
В такой логике интерпретации консенсуса вокруг наследия Третьего рейха в девяностые возникает, а в нулевые окончательно оформляется целый канон табуированных тем (например, погибшие во время бомбардировок немцы, уничтожение культурного наследия, половинчатая денацификация и тд.). Об этом очень много будет говорить мой любимый немецкий писатель В.Г. Зебальд, но это уже отдельная и более сложная тема для разговора.
Именно 3 октября 1990 года ГДР официально, согласно многочисленным подписанным документам и соглашениям, входит в состав ФРГ. Но подождите, мы ведь знаем, что вообще-то Берлинская стена падает 9 ноября 1989 года. Почему немцы так широко и официально не празднуют именно эту годовщину? Ведь действительно, последняя дата в большей степени связана с многими личными переживаниями и эмоциями немцев.
Но здесь вмешивается так называемая политика памяти. Так случилось, что для истории Германии 9 ноября – это дата, которая связана с целым рядом достаточно неудобных вопросов. Революция и установление Веймарской республики на унизительных условиях, на коллективных комплексах от которых затем сыграет Гитлер (1918); неудавшееся восстание Гитлера, всем известное как пивной путч (1923); еврейские погромы в Третьем рейхе во время «хрустальной ночи» (1938). В общем, как видно, 9 ноября ставит очень много вопросов о немецком прошлом и коллективной ответственности.
Заново же объединенной нации, как считают канцлер Гельмут Коль и его окружение, нужен исключительно позитивный исторический нарратив. Немцы больше не враги другу другу – и это главное. Понимать это можно примерно так: да, объединенная Германия принимает свою вину за Вторую мировую и Холокост, но давайте останемся в рамках конвенциональных и общепринятых трактовок, нам бы двигаться дальше.
Тут еще стоит держать в голове, что накануне объединения в ФРГ разворачивается знаменитый спор историков (Historikerstreit), который заканчивается леволиберальным консенсусом: национал-социалистическое наследие становится точкой сборки для немецкого исторического сознания.
Но Колю удается ловко перевернуть консенсус с ног на голову. Вводится такая интересная интерпретация событий: объединение Западной и Восточной Германий – это еще один шаг (теперь единой) немецкой нации на пути преодоления тоталитаризма и окончательная вестернизация немецкого мышления. Немцы всё помнят и каются, но без лишних вопросов. Поэтому на всякий случай, хоть под немалой критикой со стороны интеллектуалов, государство назначает праздником вполне себе нейтральную дату.
В такой логике интерпретации консенсуса вокруг наследия Третьего рейха в девяностые возникает, а в нулевые окончательно оформляется целый канон табуированных тем (например, погибшие во время бомбардировок немцы, уничтожение культурного наследия, половинчатая денацификация и тд.). Об этом очень много будет говорить мой любимый немецкий писатель В.Г. Зебальд, но это уже отдельная и более сложная тема для разговора.