«Мастер и Маргарита». Режиссер Петр Шерешевский. Арт-партнер
Я уже написала, что этот спектакль для меня — потрясение. Честно говоря, сначала думала, что это будет такая «прогулка» по всему роману: все играют всех, феерия с перевоплощениями, отрезанной головой, свитой Воланда и осетриной второй свежести. Я совершенно не сомневаюсь, что Виктория Верберг, Татьяна Ишматова, Игорь Верник и Андрей Максимов сыграли бы и это все блестяще.
Но Петр Юрьевич решил иначе.
Он очистил роман от целых сюжетных пластов - Берлиоза, Ивана Бездомного, Варенухи, варьете, Фриды с платком - и оставил то, что, как мне кажется, особенно важно сейчас для него самого.
Текст романа переплетается с судьбой Булгакова и Елены Сергеевны. Их письма буквально врастают в историю Мастера и Маргариты. И происходит это настолько органично, что роман и биографию Булгакова уже невозможно воспринимать по отдельности.
Спектакль начинается с первой встречи Мастера и Маргариты. «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы». И тут на темно-зеленой бумаге возникают те самые желтые цветы. Их рисует Мастер, крупный план выводится на экран, потом рисунок комкают и выбрасывают. Ну не нравятся Мастеру эти цветы. Такой прием я уже видела у Шерешевского в спектакле «Друг мой»: камера увеличивает момент рисования, и маленькая деталь вдруг становится сценическим действием. Тут этот же прием обретает другой смысл. Историю рассказывает Мастер, человек, привыкший выражать свои мысли и чувства на бумаге. А еще это же очень поэтично, как поэтичен сам язык Булгакова.
В центре спектакля – разговор о художнике в тоталитарном государстве и о силе любви. Это история художника, оказавшегося один на один с властью, которая считает себя вправе решать, кому жить, творить, а кому исчезнуть.
На сцене огромное количество зеркал. Все герои тут буквально отражаются друг в друге, двоятся, существуют в отражении. И в этом, пожалуй, все же есть какая-то дьявольщина. Один и тот же артист может за несколько секунд оказаться другим персонажем, в другом времени. Границы между героями и сюжетными линиями стираются.
Судьба Мастера и Маргариты, Булгакова и Елены Сергеевны тут врастает в историю Пилата – человека, облеченного властью, который поддавшись трусости отправил на казнь невиновного человека. В какой-то момент Петр Юрьевич выводит Пилата на первый план. И буквально рассматривает его под микроскопом.
У Игоря Верника тут две потрясающие актерские работы. Его Пилат - внутренне сосредоточенный человек, который пытается осмыслить совершенное преступное насилие и избавиться от груза собственного греха. Очень крутая сцена Пилата с начальником стражи Афранием, когда он отдает ему завуалированный приказ зарезать Иуду. А переговоры Пилата с первосвященником Каифой о том, кого помиловать, Петр Юрьевич превращает в телефонный разговор. Текст Булгакова при этом практически полностью сохранен (впрочем, как и во всем спектакле), Шерешевский лишь слегка усиливает эмоциональное напряжение сцены. И она начинает звучать иначе. Пересказывать не буду — сами увидите.
А потом у Верника происходит мгновенная перемена. Он становится Воландом. Вальяжным, уверенным в своей силе высокопоставленным сотрудником нквд (по сути тем же дьяволом). Невероятное перевоплощение!
При этом он (да и никто в спектакле) не переодевается, не меняет костюмы, грим, никаких масок. Исключительно актерское мастерство – пластика, интонации, взгляд, даже голос другой!
Думаю о спектакле уже третий день. Вспоминаю каждую сцену. Превращение Маргариты в ведьму и ее полет под дымкой прозрачной черной невесомой ткани. Ее перевоплощение в Левия Матвея и разговор с Пилатом – то ли сон, то ли забытье на приеме у Воланда. Прекрасная и бесстрашная Таня Ишматова для меня просто лучшая Маргарита.
Великолепная работа Виктории Верберг, которая сыграла тут больше всех ролей – Елена Сергеевна, Азазелло, Сталин, Афраний и даже любимая собака Пилата. Андрей Максимов – Мастер, так трогательно проживающий свою любовь. И он же Иешуа. Оба его героя, в этой лагерной серой телогрейке, с разбитым в кровь лицом, становятся прообразом огромного числа репрессированных писателей, поэтов, художников, режиссеров. У каждого зрителя будут свои ассоциации.
Я подумала об Александре Введенском, который умер в поезде при этапировании в лагерь и был зарыт где-то на пустыре под Казанью. Недавно я видела фотографию, сделанную на месте его предполагаемого захоронения – засыпанное снегом поле с торчащими из земли засохшими ветвями кустов. В «Мастере и Маргарите» есть точь-в-точь такая же картина, но не думаю, что П.Ю. видел эту фотографию, просто удивительное чутье художника.
Каждая деталь в спектакле «говорящая». Способность Шерешевского создавать целый мир из нескольких вещей тут работает в полную силу. Человечки, словно слепленные из хлебного мякиша, которые так легко размять в руке, скрутить, сломать, закопать с головой. Кому надоели экраны? Без них такие сцены невозможно передать! А этот окрашенный кровью кошель с тридцатью серебрениками, бьющийся в руках Пилата, словно вырванное сердце Иуды. И огромная собака, которая может быть Анубисом (у меня тоже есть такая мысль), а может быть и просто собакой - любимой собакой Пилата, она даже передние лапы сложила «по-домашнему».
Отдельный восторг - музыка, которую написал и исполнил Ванечка (Оркестр приватного танца). Она все время находится в диалоге с артистами и со зрителем, обостряет действие, нагнетает, и вдруг обрывается. И тогда тишина - просто физически невыносима как предчувствие беды.
Где-то за сценой - лязг засовов, гул шагов и слова «лицом к стене». Воланд возвращает Мастера не из психушки. И тут уж становится совсем не по себе...
Это не очередная постановка «Мастера и Маргариты». Петр Юрьевич сделал из романа свой спектакль и при этом добавил в него самого Булгакова, его страхи, тревоги, желание, чтобы его писательские труды увидели свет, и его любовь.
