T.Lay

— Закончил нести чушь о видах смазки? — уточнил Аарон.

— О, — осознал Кевин, кивая. — Да, конечно. Ты что-то не понял? Я могу еще раз объяснить, если ты…

— Нет! — крикнул Аарон, в ужасе распахнув глаза. Затем он вздохнул, мысленно призывая себя к терпению, и спокойнее повторил: — Нет.

Кевин осмотрел его с ног до головы скептическим взглядом.

— Ты такой странный…

— Он просто смущен, — любезно вставил Нил.

— Я странный? — потрясенно и несколько обиженно воскликнул Аарон.

***

Эндрю за его спиной фыркнул; Нил еще крепче зажмурился, ощущая, как рога царапали наволочку в том положении, где он вжимался лицом в подушку. Пальцы, вдоволь наигравшись с хвостом, исчезли. Раздался звук шуршания простыней, пока Эндрю занимал более удобную позицию. Руки оказались на бедрах Нила, мягко поглаживая и сжимая. Копчика Нила — чуть ниже хвоста — коснулось теплое дыхание, и Нил почти перестал дышать, широко распахнув глаза. О, святые жители Ада, что Эндрю собирался?..

Из груди Нила вырвался стон — или писк, но он предпочел бы проигнорировать это, — когда руки Эндрю раздвинули его ягодицы. Еще секунда, — слишком мало, чтобы собраться с мыслями и подготовиться, — и сжатые в предвкушении мышцы поцеловали, призывая расслабиться. Нил подавился воздухом, когда почувствовал язык Эндрю прямо там.

В этой неподвижности, в молчаливом смирении зрела всего одна мысль: выбор его уже сделан.

Нил улыбнулся, и Эндрю тут же захотелось стереть эту улыбку и забрать ее себе, чтобы она сохранилась с ним навсегда, таясь где-то в сердце как напоминание о привилегии, которую он получил, когда этот великолепный мужчина выбрал его вопреки всему, о чем настойчиво твердили правила и традиции эльфов. Когда-то Нил сказал, что Мэри предсказала их встречу, сама судьба свела их вместе, переплетая их сердца и души и направляя на путь, полный трудностей и опасностей. До встречи с Нилом, Эндрю презирал судьбу. Она только и делала, что отнимала у него дорогих людей, но сейчас он был искренне благодарен, что его будущее уже было предопределено. Эндрю знал, что любит и любим, и что оставшуюся вечность, до самой смерти, он проведет с Нилом. Это было благословением, а не проклятием.