Вам хорошо, у вас я есть. А у меня меня нет. Я остаюсь вечером наедине с собой — по плану, а оказываюсь с квартирой, бардаком в шкафах, чаем в пакетиках, пеной для ванны, экраном компьютера или книги — только не с собой.

Я давно хочу поговорить с собой за жизнь. Не так, чтобы на два голоса: один боится, другой переубеждает. А чтобы сесть напротив и спорить, и аргументы собеседника не знать заранее.

Есть, конечно, "Реплика" (приложение, которое создает цифровую копию человека) — но работает она пока (?) плохо.

Через сколько-то лет мы правда сможем переписываться с нейросетями, нас изображающими. Но речь не про будущее и не про полет (чьей-то чужой) выдающейся мысли.

Речь про одиночество, которое невозможно исправить ничьим присутствием. Осознание своей единственности — не в значении уникальности, а — обособленности.

Выбирай пару, давай клятвы, планируй отпуск, и ремонт, и жизнь напополам, а все-таки целое свое сложносочиненное "Я" не разделишь на "Мы". И, в полном согласии, солидарности в выборе вкуса варенья и цвета чайника, разговорами по ночам про смысл жизни всех людей на свете и смысл ваших двух жизней, всё равно останешься немного непонятым и непринятым.