В эфире «Эха» сказал ещё раз о деле против журналиста дагестанского издания «Черновик» Абдулмумина Гаджиева, которое пока не находится в фокусе внимания всей страны, хотя человек арестован и уже более года как заключён под стражу.

Абдулмумина Гаджиева обвинили не просто в поддержке оправдании терроризма, а в финансировании терроризма. Его свидетель по этому делу был избит. Я направлял запрос по делу Гаджиева. И прокуратура Дагестана подтвердила, что свидетель был избит, но написала, что это было результатом его неповиновения сотрудникам силовых органов. Но, тем не менее, прокуратура подтвердила сам факт избиения.

Гаджиеву было предъявлено обвинение в связи с тем, что по версии прокуратуры, он вступил в «преступный сговор» с основателем благотворительного фонда «Ансар» Исраилом Ахмеднабиевым. В своих статьях Гаджиев якобы побуждал читателей вносить пожертвования на счета фонда, который, как считает следствие, передал не менее шести миллионов рублей членам запрещённого в России «Исламского государства». При этом в материалах дела нет ни одной ссылки на подобные публикации.

В этом уголовном деле всё построено на лжесвидетелях. Если в деле Прокопьевой были лжеэксперты, то здесь – лжесвидетели. И это очень опасно. Потому что когда вокруг тебя замкнутый круг лжесвидетелей, то и у самого обвиняемого, и у адвокатов иногда возникает ощущение, что пробить эту стену невозможно.

К моему величайшему сожалению, про дело Гаджиева говорят очень мало. Об этом писало издание «Черновик», где он работал, об этом писали российские СМИ, была волна выступлений в его поддержку, но до сих пор поддержка Гаджиева не стала общероссийским процессом солидарности. Пока не удалось. Гаджиева арестовали не за конкретный материал. Просто объявили без суда, что он исламский террорист. И в общественном мнении это обвинение не было преодолено. Это очень важно.

Важно понимать и учитывать, что именно на Северном Кавказе наивысшие риски для журналистов и самые давние традиции беспредела в силовых структурах.