Иван Илюшин, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», победитель Конкурса социальных архитекторов, заместитель председателя Совета молодых политологов РАПН, специально для канала «Точка разлома»
Война с Ираном стала показательным примером того, с какими стратегическими просчётами на внешнеполитическом векторе столкнулся Белый дом. Спустя месяц воздушных атак на Иран, президент США заговорил о скором выходе из конфликта «через две-три недели» и даже о возможности ограничиться «точечными ударами».
Несмотря на то, что США нанесли более 11 тысяч ударов по Ирану, политический режим устоял. Сами американцы и их союзники, в свою очередь, столкнулись с экономическими проблемами: Brent поднималась почти до $119 за баррель, бензин в США превысил $4 за галлон, а S&P 500 показал худший квартал с 2022 года, снизившись почти на 4,6%. Потери оказались несоразмерны промежуточным результатам войны.
В США только 35% граждан одобрили удары по Ирану и лишь 14% — потенциальный ввод сухопутных войск, при том что свыше 60% выступают против продолжения конфликта. Кроме того, война разгоняет инфляцию через дефицит энергоносителей и логистический коллапс, а союзники по НАТО приходить на выручку не спешат. Более того, Италия, Испания и Франция даже запретили американским самолётам использовать свои аэродромы в этой операции. Таким образом, в Иране Трамп столкнулся не просто с сопротивлением оппонента, а с трансформацией миропорядка, где США из архитектора системы глобальной безопасности превращаются в рядовой субъект регионального конфликта.
В итоге Трамп рано или поздно вынужден будет уйти из Ирана. Что дальше? Логичным направлением кажется Африка. Ещё в мае 2025 года американским дипломатам в Африке задали KPI по коммерческим сделкам, в феврале 2026 Трамп запустил Project Vault — программу стратегического резерва критически важных минералов на $12 млрд. Для наполнения этой системы США собрали в Вашингтоне представителей 54 стран континента и подписали 11 двусторонних соглашений. Вполне вероятно, что ослабление военного присутствия на Ближнем Востоке будет компенсироваться экономическим наступлением в Африке. Причём эта стратегия носит не столько коммерческий, сколько геополитический характер: Project Vault и сеть двусторонних соглашений призваны не просто наполнить американские резервы, а ослабить доминирование Китая и России, которые сегодня контролируют львиную долю цепочек поставок критических минералов.
Пока США пытаются навязать свои условия и правила игры странам Африки, Россия и КНР выстаивают с ними взаимовыгодное сотрудничество в сферах торговли и безопасности. К примеру, 1 мая китайский рынок открывается для беспошлинного импорта из 53 африканских стран. Думаю, что усилия Вашингтона в африканском направлении будут иметь декларативный характер: Трамп создаст красивую картинку для своего избирателя и объявит об очередной победе, а африканцы в недоумении продолжат покупать российское оружие и торговать с китайским бизнесом.
Война с Ираном стала показательным примером того, с какими стратегическими просчётами на внешнеполитическом векторе столкнулся Белый дом. Спустя месяц воздушных атак на Иран, президент США заговорил о скором выходе из конфликта «через две-три недели» и даже о возможности ограничиться «точечными ударами».
Несмотря на то, что США нанесли более 11 тысяч ударов по Ирану, политический режим устоял. Сами американцы и их союзники, в свою очередь, столкнулись с экономическими проблемами: Brent поднималась почти до $119 за баррель, бензин в США превысил $4 за галлон, а S&P 500 показал худший квартал с 2022 года, снизившись почти на 4,6%. Потери оказались несоразмерны промежуточным результатам войны.
В США только 35% граждан одобрили удары по Ирану и лишь 14% — потенциальный ввод сухопутных войск, при том что свыше 60% выступают против продолжения конфликта. Кроме того, война разгоняет инфляцию через дефицит энергоносителей и логистический коллапс, а союзники по НАТО приходить на выручку не спешат. Более того, Италия, Испания и Франция даже запретили американским самолётам использовать свои аэродромы в этой операции. Таким образом, в Иране Трамп столкнулся не просто с сопротивлением оппонента, а с трансформацией миропорядка, где США из архитектора системы глобальной безопасности превращаются в рядовой субъект регионального конфликта.
В итоге Трамп рано или поздно вынужден будет уйти из Ирана. Что дальше? Логичным направлением кажется Африка. Ещё в мае 2025 года американским дипломатам в Африке задали KPI по коммерческим сделкам, в феврале 2026 Трамп запустил Project Vault — программу стратегического резерва критически важных минералов на $12 млрд. Для наполнения этой системы США собрали в Вашингтоне представителей 54 стран континента и подписали 11 двусторонних соглашений. Вполне вероятно, что ослабление военного присутствия на Ближнем Востоке будет компенсироваться экономическим наступлением в Африке. Причём эта стратегия носит не столько коммерческий, сколько геополитический характер: Project Vault и сеть двусторонних соглашений призваны не просто наполнить американские резервы, а ослабить доминирование Китая и России, которые сегодня контролируют львиную долю цепочек поставок критических минералов.
Пока США пытаются навязать свои условия и правила игры странам Африки, Россия и КНР выстаивают с ними взаимовыгодное сотрудничество в сферах торговли и безопасности. К примеру, 1 мая китайский рынок открывается для беспошлинного импорта из 53 африканских стран. Думаю, что усилия Вашингтона в африканском направлении будут иметь декларативный характер: Трамп создаст красивую картинку для своего избирателя и объявит об очередной победе, а африканцы в недоумении продолжат покупать российское оружие и торговать с китайским бизнесом.