Михаил Варшав, политолог, член Экспертного клуба "Дигория", специально для каналаТочка разлома
В ударе по иранскому судну в Каспийском море не было военной необходимости. Скорее это политический сигнал, рассчитанный на эскалацию. Киев сознательно пошёл на риск прямого столкновения с Тегераном, но зачем?
Для Зеленского война стала единственным источником легитимности. Поэтому он вынужден постоянно доказывать Западу свою состоятельность. Раньше она выражалась в готовности воевать до последнего украинца, не считаясь с потерями. Теперь — в готовности расширять географию конфликта, брать на себя риски, от которых отказываются другие, и выполнять задачи любой сложности — не только на своей территории. Это попытка убедить союзников, что Киев — не обуза, как ЕС для США, а актив, способный пригодиться в любой точке мира. Но эта логика толкает к тому, чтобы повышать ставки до тех пор, пока конфликт не выйдет из-под контроля.
Иран уже заявил о праве на самооборону и потребовал компенсаций. Пока это дипломатические шаги, но прецедент создан. Если Иран ответит ракетами по украинской территории или через усиление поддержки России, Киев получит второй фронт, к которому не готов. Если США, столкнувшись с эскалацией на Ближнем Востоке, перераспределят ресурсы в пользу Израиля, Украина рискует остаться без привычного уровня поддержки. В обоих сценариях выигрывает не Киев.
Зеленский сделал ставку на то, что риски не материализуются. Но в политике, в отличие от казино, цена ошибки измеряется не деньгами, а территориями, жизнями и суверенитетом. Украина уже расширила конфликт, который не может контролировать. И теперь последствия этого шага будут определяться не в Киеве.
В ударе по иранскому судну в Каспийском море не было военной необходимости. Скорее это политический сигнал, рассчитанный на эскалацию. Киев сознательно пошёл на риск прямого столкновения с Тегераном, но зачем?
Для Зеленского война стала единственным источником легитимности. Поэтому он вынужден постоянно доказывать Западу свою состоятельность. Раньше она выражалась в готовности воевать до последнего украинца, не считаясь с потерями. Теперь — в готовности расширять географию конфликта, брать на себя риски, от которых отказываются другие, и выполнять задачи любой сложности — не только на своей территории. Это попытка убедить союзников, что Киев — не обуза, как ЕС для США, а актив, способный пригодиться в любой точке мира. Но эта логика толкает к тому, чтобы повышать ставки до тех пор, пока конфликт не выйдет из-под контроля.
Иран уже заявил о праве на самооборону и потребовал компенсаций. Пока это дипломатические шаги, но прецедент создан. Если Иран ответит ракетами по украинской территории или через усиление поддержки России, Киев получит второй фронт, к которому не готов. Если США, столкнувшись с эскалацией на Ближнем Востоке, перераспределят ресурсы в пользу Израиля, Украина рискует остаться без привычного уровня поддержки. В обоих сценариях выигрывает не Киев.
Зеленский сделал ставку на то, что риски не материализуются. Но в политике, в отличие от казино, цена ошибки измеряется не деньгами, а территориями, жизнями и суверенитетом. Украина уже расширила конфликт, который не может контролировать. И теперь последствия этого шага будут определяться не в Киеве.