«Россети» получат новую кормушку на триллион
Правительство, похоже, нашло способ профинансировать масштабное строительство магистральных ЛЭП так, чтобы формально не разгонять привычный тариф на передачу электроэнергии. Цена вопроса - более 1 трлн рублей до 2032 года.
Деньги предлагается собрать через новый механизм на оптовом энергорынке, а основными плательщиками станут крупные промышленные потребители. Иными словами, триллион ниоткуда не появился: его просто собираются переложить в другую строку платежки.
«Россети» должны получить отдельную плату за новую услугу по развитию Единой национальной электрической сети. По сути, речь идет об инвестиционной надбавке, напоминающей механизм договоров поставки мощности, который когда-то вводился для строительства новой генерации.
Тогда потребителям обещали, что после завершения инвестпрограмм платежи снизятся. На практике ДПМ не исчез: деньги перенаправлялись на модернизацию ТЭС, строительство новых мощностей и другие проекты. Теперь похожую конструкцию готовят и для сетей.
Одной надбавкой дело не ограничивается. ФСК хотят дать повышающий коэффициент резерва мощности к стоимости передачи, а коэффициент, через который компенсируются потери в сетях, планируется увеличить до 1,2. Вместо одного понятного тарифа возникает несколько дополнительных платежных механизмов, которые увеличат итоговую нагрузку на потребителя.
Причина понятна. До 2032 года сетевые проекты оцениваются примерно в 1,042 трлн рублей с НДС, а до 2036 года в России предполагается построить около 13,8 тыс. километров ЛЭП. Если финансировать все исключительно через действующий тариф на передачу, его пришлось бы дополнительно увеличивать примерно на 10% к прогнозной траектории в течение пяти лет.
Минэкономики такой вариант не поддержало. В результате прямой рост тарифа решили, по сути, заменить новыми платежами.
Именно здесь начинается главный спор. Формально власти смогут заявить, что тариф удержан в заданных параметрах. Но для промышленности разница невелика: если предприятие обязано платить новую надбавку, повышенный коэффициент за резерв мощности и другие сетевые платежи, его расходы все равно растут. А затем эти затраты попадают в себестоимость металла, удобрений, стройматериалов, продукции машиностроения и других товаров.
Еще один конфликтный момент - ручной отбор проектов. Приоритетные стройки предлагается утверждать на правительственной комиссии. То есть государство будет определять, какие объекты получат деньги потребителей.
Крупная промышленность уже предупреждает: экономическая обоснованность платежей, контроль расходов и связь конкретных сумм с конкретными объектами должны быть прозрачными. Иначе механизм рискует превратиться в постоянный источник выручки, размер которого со временем будет трудно ограничить.
«Россети» настаивают, что деньги будут целевыми, а перечень объектов и графики строительства проконтролирует правительство. Потребность в дополнительном финансировании компания оценивает более чем в 100 млрд рублей ежегодно до 2032 года. Но важнее, насколько точно рассчитана сама потребность в новых ЛЭП на фоне меняющихся прогнозов промышленного спроса.
В итоге найденный «компромисс» выглядит своеобразно. Резко повышать сетевой тариф неудобно - появляется отдельная надбавка. Не хватает денег - добавляются повышающие коэффициенты. Нужно определить приоритеты - вводится ручной отбор. Формально система становится гибче. Фактически энергетический счет промышленности обрастает новыми обязательными платежами.
И если эти расходы будут ежегодно исчисляться сотнями миллиардов рублей, спор о том, называется ли это тарифом, услугой, коэффициентом или инвестиционной составляющей, станет чисто терминологическим. Для бизнеса важна только итоговая цифра. А она, судя по предложенной конструкции, снова будет расти.
Правительство, похоже, нашло способ профинансировать масштабное строительство магистральных ЛЭП так, чтобы формально не разгонять привычный тариф на передачу электроэнергии. Цена вопроса - более 1 трлн рублей до 2032 года.
Деньги предлагается собрать через новый механизм на оптовом энергорынке, а основными плательщиками станут крупные промышленные потребители. Иными словами, триллион ниоткуда не появился: его просто собираются переложить в другую строку платежки.
«Россети» должны получить отдельную плату за новую услугу по развитию Единой национальной электрической сети. По сути, речь идет об инвестиционной надбавке, напоминающей механизм договоров поставки мощности, который когда-то вводился для строительства новой генерации.
Тогда потребителям обещали, что после завершения инвестпрограмм платежи снизятся. На практике ДПМ не исчез: деньги перенаправлялись на модернизацию ТЭС, строительство новых мощностей и другие проекты. Теперь похожую конструкцию готовят и для сетей.
Одной надбавкой дело не ограничивается. ФСК хотят дать повышающий коэффициент резерва мощности к стоимости передачи, а коэффициент, через который компенсируются потери в сетях, планируется увеличить до 1,2. Вместо одного понятного тарифа возникает несколько дополнительных платежных механизмов, которые увеличат итоговую нагрузку на потребителя.
Причина понятна. До 2032 года сетевые проекты оцениваются примерно в 1,042 трлн рублей с НДС, а до 2036 года в России предполагается построить около 13,8 тыс. километров ЛЭП. Если финансировать все исключительно через действующий тариф на передачу, его пришлось бы дополнительно увеличивать примерно на 10% к прогнозной траектории в течение пяти лет.
Минэкономики такой вариант не поддержало. В результате прямой рост тарифа решили, по сути, заменить новыми платежами.
Именно здесь начинается главный спор. Формально власти смогут заявить, что тариф удержан в заданных параметрах. Но для промышленности разница невелика: если предприятие обязано платить новую надбавку, повышенный коэффициент за резерв мощности и другие сетевые платежи, его расходы все равно растут. А затем эти затраты попадают в себестоимость металла, удобрений, стройматериалов, продукции машиностроения и других товаров.
Еще один конфликтный момент - ручной отбор проектов. Приоритетные стройки предлагается утверждать на правительственной комиссии. То есть государство будет определять, какие объекты получат деньги потребителей.
Крупная промышленность уже предупреждает: экономическая обоснованность платежей, контроль расходов и связь конкретных сумм с конкретными объектами должны быть прозрачными. Иначе механизм рискует превратиться в постоянный источник выручки, размер которого со временем будет трудно ограничить.
«Россети» настаивают, что деньги будут целевыми, а перечень объектов и графики строительства проконтролирует правительство. Потребность в дополнительном финансировании компания оценивает более чем в 100 млрд рублей ежегодно до 2032 года. Но важнее, насколько точно рассчитана сама потребность в новых ЛЭП на фоне меняющихся прогнозов промышленного спроса.
В итоге найденный «компромисс» выглядит своеобразно. Резко повышать сетевой тариф неудобно - появляется отдельная надбавка. Не хватает денег - добавляются повышающие коэффициенты. Нужно определить приоритеты - вводится ручной отбор. Формально система становится гибче. Фактически энергетический счет промышленности обрастает новыми обязательными платежами.
И если эти расходы будут ежегодно исчисляться сотнями миллиардов рублей, спор о том, называется ли это тарифом, услугой, коэффициентом или инвестиционной составляющей, станет чисто терминологическим. Для бизнеса важна только итоговая цифра. А она, судя по предложенной конструкции, снова будет расти.