ПРОЕКЦИИ ВО ВРЕМЕНИ
У нас в голове для каждого знакомого человека лежит модель. Модель представлений о том, как этот человек думает, что для него важно, как он принимает решения, что любит и что ненавидит. Мы эту модель один раз собрали — по словам, по реакциям, по тому, как он повёл себя в трёх кризисах и одном застолье, — и дальше пользуемся. Когда мне надо догадаться, как Вася отреагирует на новость, я не звоню Васе. Я мысленно прогоняю новость через мою внутреннюю модель Васи. И получаю ответ.
Эти модели собираются по мере знакомства. Хорошо бы, чтобы потом они ещё и регулярно обновлялись, но это уже как повезёт. Для тех, с кем мы общаемся плотно, модель обновляется сама собой. С теми, кого мы вроде бы хорошо знаем, но видимся раз в год, — нет. И, что обиднее, с близкими, к которым мы давно привыкли, — тоже нет: модель сочли завершённой и больше не приглядываемся. Поэтому однажды Вася реагирует не так, как тебе представлялось. И первая мысль не «я давно не приглядывалась», а «Вася ведёт себя странно». Не Вася ведёт себя странно. Это твой внутренний Вася ему уже не пара — твоему пять, а то и двадцать лет от роду, а живой Вася за это время, знаешь ли, сходил в две новые работы, развёлся и переехал.
В обратную сторону ещё интереснее. Если я хорошо знаю Петю сегодняшнего, то и про его прошлые выборы я думаю в контексте сегодняшнего Пети. Поэтому задним числом могу удивляться, что семь лет назад Петя не повёл себя как нынешний — взрослый, осознанный, с проработанными границами. И делать выводы. Выводы, которые замусоривают сегодняшнюю модель. Потому что уточнить её проще, чем осознать, что люди меняются.
И вот теперь — самое неприятное. С собой ровно то же. У меня в голове живёт одна, сегодняшняя, модель меня. Поэтому когда я сижу на диване и думаю: «А вот случилась бы у меня тогда, пять лет назад, такая ситуация — я бы её ого-го, я бы вот так, я бы вот этак», — я думаю ерунду. Потому что в той ситуации оказалась бы не я сегодняшняя. Оказалась бы я минус пять лет, у которой внутри был совсем другой набор настроек: что важно, что страшно, что можно, чего нельзя, как принимаются решения, что считается победой. Та Настя не разрулила бы. Я знаю — в похожих ситуациях она тогда и не разруливала, чего уж там.
Получается, как ни крути, мы постоянно подсовываем людям не их. Сегодняшнему Васе — Васю из памяти. Прошлому Пете — Петю сегодняшнего. Прошлой себе — себя актуальную. Какую-то одну модель мы старательно держим в голове, а вокруг неё крутим живых людей и события — и удивляемся, что они не сходятся.
Поэтому полезно иногда вспоминать, что кеши надо инвалидировать. На давних знакомых — потому что устарел. На себя прошлую — потому что наполнен наполовину сегодняшней мной, а тогдашних настроек там почти не осталось. Кажется, что помню, как думала тогда, — но помню это сегодняшней головой. А реальные люди — где-то здесь, рядом. Нужно только собраться с силами и к ним присмотреться.
У нас в голове для каждого знакомого человека лежит модель. Модель представлений о том, как этот человек думает, что для него важно, как он принимает решения, что любит и что ненавидит. Мы эту модель один раз собрали — по словам, по реакциям, по тому, как он повёл себя в трёх кризисах и одном застолье, — и дальше пользуемся. Когда мне надо догадаться, как Вася отреагирует на новость, я не звоню Васе. Я мысленно прогоняю новость через мою внутреннюю модель Васи. И получаю ответ.
Эти модели собираются по мере знакомства. Хорошо бы, чтобы потом они ещё и регулярно обновлялись, но это уже как повезёт. Для тех, с кем мы общаемся плотно, модель обновляется сама собой. С теми, кого мы вроде бы хорошо знаем, но видимся раз в год, — нет. И, что обиднее, с близкими, к которым мы давно привыкли, — тоже нет: модель сочли завершённой и больше не приглядываемся. Поэтому однажды Вася реагирует не так, как тебе представлялось. И первая мысль не «я давно не приглядывалась», а «Вася ведёт себя странно». Не Вася ведёт себя странно. Это твой внутренний Вася ему уже не пара — твоему пять, а то и двадцать лет от роду, а живой Вася за это время, знаешь ли, сходил в две новые работы, развёлся и переехал.
В обратную сторону ещё интереснее. Если я хорошо знаю Петю сегодняшнего, то и про его прошлые выборы я думаю в контексте сегодняшнего Пети. Поэтому задним числом могу удивляться, что семь лет назад Петя не повёл себя как нынешний — взрослый, осознанный, с проработанными границами. И делать выводы. Выводы, которые замусоривают сегодняшнюю модель. Потому что уточнить её проще, чем осознать, что люди меняются.
И вот теперь — самое неприятное. С собой ровно то же. У меня в голове живёт одна, сегодняшняя, модель меня. Поэтому когда я сижу на диване и думаю: «А вот случилась бы у меня тогда, пять лет назад, такая ситуация — я бы её ого-го, я бы вот так, я бы вот этак», — я думаю ерунду. Потому что в той ситуации оказалась бы не я сегодняшняя. Оказалась бы я минус пять лет, у которой внутри был совсем другой набор настроек: что важно, что страшно, что можно, чего нельзя, как принимаются решения, что считается победой. Та Настя не разрулила бы. Я знаю — в похожих ситуациях она тогда и не разруливала, чего уж там.
Получается, как ни крути, мы постоянно подсовываем людям не их. Сегодняшнему Васе — Васю из памяти. Прошлому Пете — Петю сегодняшнего. Прошлой себе — себя актуальную. Какую-то одну модель мы старательно держим в голове, а вокруг неё крутим живых людей и события — и удивляемся, что они не сходятся.
Поэтому полезно иногда вспоминать, что кеши надо инвалидировать. На давних знакомых — потому что устарел. На себя прошлую — потому что наполнен наполовину сегодняшней мной, а тогдашних настроек там почти не осталось. Кажется, что помню, как думала тогда, — но помню это сегодняшней головой. А реальные люди — где-то здесь, рядом. Нужно только собраться с силами и к ним присмотреться.