День памяти Алексея Игнатьевича Зайцева
6 лет назад не стало хорошего друга и верного помощника Владимира Захарова – Игнатьича. Вместе они строили театр и мастерскую, облагораживали пространство, делали кукол. Вместе ездили в лес.
Вспомним Алексея Игнатьевича, читая фрагмент из его интервью Римме Гумеровой для книги.
«У меня была «двойка» - старый «жигулёнок», и на ней я перевёз кучу сучков из леса. Мы с Володей ездили в Тимирязевский лес, где он собирал ветки.
Он каким-то образом замечал их уже в лесу: определял сразу место, где какая коряга будет стоять и каким образом развернётся. Например, вы заходите на терраску и видите перила из сучка, ведущие на второй этаж, - Володя ещё в лесу как-то увидел, что они здесь будут стоять, именно так, и никак по-другому!
Мы с Володей нужным образом обламывали такие деревяшки, грузили на «двойку» и ехали в театр. Почти вся мебель в театре привезена на моей машине!..
К тому же Володя был мастером спорта по спортивному ориентированию, пел в клубе самодеятельной песни - мне с ним было интересно всегда. Можно было поговорить на любую тему. Он был очень подкованным человеком. Только для одного Тимирязевского леса он нарисовал несколько карт! А это очень кропотливая работа, для внимательного и въедливого человека. И вот он в лесу соберёт сучки, в кучу сложит, а потом говорит: «Поехали!» - и привозит меня точно в то место, где он их сложил. Представляешь, несколько дней назад он гулял по лесу, находил ветки, а сегодня мы приехали точно к тому же месту! Меня он тоже обучил немного этому делу.
Он мне был другом - больше, чем братом! Настолько родной человек!...»
6 лет назад не стало хорошего друга и верного помощника Владимира Захарова – Игнатьича. Вместе они строили театр и мастерскую, облагораживали пространство, делали кукол. Вместе ездили в лес.
Вспомним Алексея Игнатьевича, читая фрагмент из его интервью Римме Гумеровой для книги.
«У меня была «двойка» - старый «жигулёнок», и на ней я перевёз кучу сучков из леса. Мы с Володей ездили в Тимирязевский лес, где он собирал ветки.
Он каким-то образом замечал их уже в лесу: определял сразу место, где какая коряга будет стоять и каким образом развернётся. Например, вы заходите на терраску и видите перила из сучка, ведущие на второй этаж, - Володя ещё в лесу как-то увидел, что они здесь будут стоять, именно так, и никак по-другому!
Мы с Володей нужным образом обламывали такие деревяшки, грузили на «двойку» и ехали в театр. Почти вся мебель в театре привезена на моей машине!..
К тому же Володя был мастером спорта по спортивному ориентированию, пел в клубе самодеятельной песни - мне с ним было интересно всегда. Можно было поговорить на любую тему. Он был очень подкованным человеком. Только для одного Тимирязевского леса он нарисовал несколько карт! А это очень кропотливая работа, для внимательного и въедливого человека. И вот он в лесу соберёт сучки, в кучу сложит, а потом говорит: «Поехали!» - и привозит меня точно в то место, где он их сложил. Представляешь, несколько дней назад он гулял по лесу, находил ветки, а сегодня мы приехали точно к тому же месту! Меня он тоже обучил немного этому делу.
Он мне был другом - больше, чем братом! Настолько родной человек!...»