На смерть автора
Манифест
Часть 1
Ролан Барт. «Смерть автора». 1967 год.
Листаю ленту. Посты, сгенерированные нейросетями. Картинки — такие же. Музыка без человека. И даже поздравления.
Машина.
Ролан Барт 60 лет назад диагностировал это — на заре искусственного интеллекта.
Достаточно долго мы считали, что текст принадлежит тому, кто его написал. Капитал придумал экономику гения, чтобы было что продавать. Бренд. Этикетка. Гарантия качества. Нам кажется, что так было всегда, на самом деле этой схеме пара-тройка сотен лет, не больше.
Весь XX век методично долбил эту конструкцию: фотография отделила изображение от руки художника, кино сделало автора коллективным, Дюшан своим фонтаном поднял контекст над произведением. Потом Уорхол стёр разницу между оригиналом и копией, а сейчас — пришли алгоритмы. И, кажется, добили.
Теперь становится вновь очевидно, что ровно в момент, когда предложение дописано — оно уже не твоё. Оно начинает жить отдельно. Каждый читатель видит своё. Каждый зритель достраивает своё. Произведение становится суммой бесконечных отражений. Ровно так, как это было до автора — когда произведение было смыслом, передаваемым из уст в уста.
Барт — прав, но он недоговаривает.
Если текст отделён от автора — значит, автор не создатель. Он — канал. Проводник. Медиум.
Вопрос не в том, откуда сигнал. Бог, природа, коллективное бессознательное, шум генеративной модели — неважно. Важно другое — то, что течёт, не принадлежит тому, через кого течёт.
Талант не даёт права собственности. Это функция. Социальное предназначение. Талант — это способность становиться прозрачным, оптически значимым.
Истинный гений знает это. Он не говорит: «Посмотрите на меня». Он говорит: «Постарайтесь увидеть сквозь меня то, что вижу я». Его амбиция — не признание себя, а открытие мира. Он хочет не чтобы его любили, а чтобы другие видели мир так же, как он. Заразить всех. Распространиться во всех. В этом смысле гений — идеальный вирус. Его задача — захватить максимум сознаний, а не сохранить имя в титрах.
Истинное искусство — абсолютная искренность.
Если создатель стоит между произведением и зрителем, загораживая свет, требуя аплодисментов, напоминая о своём гении — это ли искусство?
Нет. Это манифестация эго.
Настоящая жизнь произведения начинается в момент смерти авторства. Когда автор перестаёт держаться за текст — текст начинает принадлежать всем. Когда автор перестаёт требовать признания себя — открывается истинный дар. А дар — это то, что по определению не может принадлежать одному.
Присваивать дар — значит предавать его. Продавать дар — значит профанировать его. Тот, кто торгует своим вдохновением, отнимает у мира то, что создал не он, из медиума превращается в спекулянта.
продолжение 👉
🤖 ТехнокультурологЪ в телеге и на Максе
Манифест
Часть 1
«Теперь мы знаем: чтобы вернуть письму будущее, нужно опрокинуть миф — рождение читателя должно быть оплачено смертью Автора.»
Ролан Барт. «Смерть автора». 1967 год.
Листаю ленту. Посты, сгенерированные нейросетями. Картинки — такие же. Музыка без человека. И даже поздравления.
Машина.
Ролан Барт 60 лет назад диагностировал это — на заре искусственного интеллекта.
Достаточно долго мы считали, что текст принадлежит тому, кто его написал. Капитал придумал экономику гения, чтобы было что продавать. Бренд. Этикетка. Гарантия качества. Нам кажется, что так было всегда, на самом деле этой схеме пара-тройка сотен лет, не больше.
Весь XX век методично долбил эту конструкцию: фотография отделила изображение от руки художника, кино сделало автора коллективным, Дюшан своим фонтаном поднял контекст над произведением. Потом Уорхол стёр разницу между оригиналом и копией, а сейчас — пришли алгоритмы. И, кажется, добили.
Теперь становится вновь очевидно, что ровно в момент, когда предложение дописано — оно уже не твоё. Оно начинает жить отдельно. Каждый читатель видит своё. Каждый зритель достраивает своё. Произведение становится суммой бесконечных отражений. Ровно так, как это было до автора — когда произведение было смыслом, передаваемым из уст в уста.
Барт — прав, но он недоговаривает.
Если текст отделён от автора — значит, автор не создатель. Он — канал. Проводник. Медиум.
Вопрос не в том, откуда сигнал. Бог, природа, коллективное бессознательное, шум генеративной модели — неважно. Важно другое — то, что течёт, не принадлежит тому, через кого течёт.
Талант не даёт права собственности. Это функция. Социальное предназначение. Талант — это способность становиться прозрачным, оптически значимым.
Истинный гений знает это. Он не говорит: «Посмотрите на меня». Он говорит: «Постарайтесь увидеть сквозь меня то, что вижу я». Его амбиция — не признание себя, а открытие мира. Он хочет не чтобы его любили, а чтобы другие видели мир так же, как он. Заразить всех. Распространиться во всех. В этом смысле гений — идеальный вирус. Его задача — захватить максимум сознаний, а не сохранить имя в титрах.
Истинное искусство — абсолютная искренность.
Если создатель стоит между произведением и зрителем, загораживая свет, требуя аплодисментов, напоминая о своём гении — это ли искусство?
Нет. Это манифестация эго.
Настоящая жизнь произведения начинается в момент смерти авторства. Когда автор перестаёт держаться за текст — текст начинает принадлежать всем. Когда автор перестаёт требовать признания себя — открывается истинный дар. А дар — это то, что по определению не может принадлежать одному.
Присваивать дар — значит предавать его. Продавать дар — значит профанировать его. Тот, кто торгует своим вдохновением, отнимает у мира то, что создал не он, из медиума превращается в спекулянта.
продолжение 👉
🤖 ТехнокультурологЪ в телеге и на Максе