— Но что означает это торможение торможения применительно к обсуждаемой теме? Учитель, ты можешь раскрыть? — спросил Фома.
Учитель дождался, когда все смолкнут (стоял лёгкий гул), и сказал:
— И ускорение, и замедление — всё это про движение, а торможение — это про покой. Если хотите, про искомый пушкинский покой. Покой самого покоя рождает волю.
— А если не поэтически? — скептически морщась, сказал Фома.
— Могу нейрохимически: ощущение радости порождается торможением торможения одних нейромедиаторов другими. Если более конкретно, гамма-аминомасляная кислота тормозит выброс дофамина, а выброс эндорфинов тормозит действие гамма-аминомасляная кислоты, чем способствует выбросу дофамина. Торможение торможения — это химический алгоритм радости.
— Это же кошмарный сон сторонников замедления, Учитель, — сказал Матфей, — только они замедлились, а тут ты их такой тормозишь...
— В том-то и дело, — сказал Учитель, — что они хотят не полностью затормозиться, а чуть-чуть и на время. Они на самом деле хотят не торможения, а свободной регуляции скорости движения, сёрфа по скоростям. Сейчас они подзамедлятся, а потом метазастой их всё равно опять подускорит, и все это прекрасно понимают, из бега цивилизации не выпрыгнешь ни в мечтах анархопримитивистов, ни на архипелаге Тристан-да-Кунья. А вот метазастой хотя и имитирует этот ритм, но на деле хочет полностью затормозиться, застыть, никогда не меняться, потому что движение относительно, а вечное поддержание метазастойного ритма подобно абсолютному покою.
...
— Говоря о торможении торможения, Учитель, ты фактически выражаешь ускорение на языке замедления, — сказал Филипп. — Это, так сказать, компромисс между ускорением и замедлением?
— Так сказать, метакомпромисс, — сказал Учитель.