О числе 43 (1)
Как формируется внимание к числу? А как оно формируется вообще?.. У всего есть история, есть история и внимания к числам. Так, я помню, что впервые 43 возникло в связи с числом 47, а 47 — в связи с 37 («47 — это новое 37»: 47=3+7+37). Все они связаны суммами и разностями их цифр (3, 4, 7). Все они простые (а 37 и 43 — sexy primes). Интересно, что некоторые числа кажутся простыми, но таковыми не являются (например, 57, «число Гротендика»), а есть те, что наоборот (61 или 73).
Отчётливо 43 проявилось, кажется, в ноябре 2024 года. И сразу же тогда было квалицифировано по своему эссенциальному качеству как интересное. При последующих встречах эта квалификация не менялась (нужно минимум 3‒4 акта квалификации, чтобы надёжно типологизировать число). Хотя встречалось в примечательных соседствах и раньше («“Убик” дважды попадал в список лучших научно-фантастических произведений всех времён, составляемый журналом Локус на основе читательского голосования: в 1987 (37 место) и в 1998 (43 место)»). Затем, в феврале и сентябре 2025-го, было два сна о связи 43 и 47 и их модуляциях.
На днях решил впервые больше, чем за двадцать лет, пересмотреть «8 1/2». Тогда я смотрел его больше тридцати раз и знал почти покадрово. (Знать покадрово невозможно, наверное, ни один полнометражный фильм, так как внимание — это мышца, у него есть свой ритм напряжения и расслабления, а поскольку находиться в напряжении все полтора-два часа нельзя, что-то всегда будет пропущено; этим объясняется, почему можно, пересматривая фильмы или перечитывая книги спустя годы, обнаруживать там то, чего мы не замечали ранее: поменялся ритм внимания, и теперь пики его напряжения попадают на другие места произведения.) Великий фильм: он фактически завершил эволюцию киноязыка, продемонстрировав возможность бесшовного соединения разных онтологических режимов — актуальной реальности, сна, грёзы, воспоминания. В этот раз моё внимание остановилось на сцене встречи главного героя с кардиналом. «Сколько вам лет?» — спрашивает кардинал. «Сорок три», — отвечает главный герой (режиссёру тогда было столько же). «Вы слышите этого певца?» — вдруг меняет тему кардинал. (Примечательно, что в continuity script этот фрагмент стоит под номером 343.) Затем он рассказывает легенду об альбатросах, Diomedea на латыни, прозванных так, потому что, согласно легенде, после смерти царя Диомеда, героя «Илиады», эти птицы оплакивали его протяжными рыданиями. Конечно, когда тебе двадцать, на моменты, связанные с возрастом, не обращаешь внимания; птицы, впрочем, меня тоже тогда не очень интересовали.
Как перейти от третьего абзаца к четвёртому? Известны определения Кольриджа (переданные его зятем): «prose = words in their best order; — poetry = the best words in the best order». К обоим нужно добавить: and in the best quantity. Писать — значит считать. Мы и так всегда бессознательно считаем, когда читаем («человек всегда считает» — ἀεὶ ὁ ἄνθρωπος ἀριθμητίζε), а считать, когда пишем, означает прежде всего вежливость по отношению к этому вычисляющему бессознательному и, соответственно, оптимизацию процесса письма‒чтения. Это касается количества и слов в предложении, и предложений в абзаце, и абзацев в тексте. Первый абзац — приветственный, второй — ответственный, третий — узловой, четвёртый — поддерживающий, пятый — блистательный, шестой — рабочий, седьмой — системный.
Как формируется внимание к числу? А как оно формируется вообще?.. У всего есть история, есть история и внимания к числам. Так, я помню, что впервые 43 возникло в связи с числом 47, а 47 — в связи с 37 («47 — это новое 37»: 47=3+7+37). Все они связаны суммами и разностями их цифр (3, 4, 7). Все они простые (а 37 и 43 — sexy primes). Интересно, что некоторые числа кажутся простыми, но таковыми не являются (например, 57, «число Гротендика»), а есть те, что наоборот (61 или 73).
Отчётливо 43 проявилось, кажется, в ноябре 2024 года. И сразу же тогда было квалицифировано по своему эссенциальному качеству как интересное. При последующих встречах эта квалификация не менялась (нужно минимум 3‒4 акта квалификации, чтобы надёжно типологизировать число). Хотя встречалось в примечательных соседствах и раньше («“Убик” дважды попадал в список лучших научно-фантастических произведений всех времён, составляемый журналом Локус на основе читательского голосования: в 1987 (37 место) и в 1998 (43 место)»). Затем, в феврале и сентябре 2025-го, было два сна о связи 43 и 47 и их модуляциях.
На днях решил впервые больше, чем за двадцать лет, пересмотреть «8 1/2». Тогда я смотрел его больше тридцати раз и знал почти покадрово. (Знать покадрово невозможно, наверное, ни один полнометражный фильм, так как внимание — это мышца, у него есть свой ритм напряжения и расслабления, а поскольку находиться в напряжении все полтора-два часа нельзя, что-то всегда будет пропущено; этим объясняется, почему можно, пересматривая фильмы или перечитывая книги спустя годы, обнаруживать там то, чего мы не замечали ранее: поменялся ритм внимания, и теперь пики его напряжения попадают на другие места произведения.) Великий фильм: он фактически завершил эволюцию киноязыка, продемонстрировав возможность бесшовного соединения разных онтологических режимов — актуальной реальности, сна, грёзы, воспоминания. В этот раз моё внимание остановилось на сцене встречи главного героя с кардиналом. «Сколько вам лет?» — спрашивает кардинал. «Сорок три», — отвечает главный герой (режиссёру тогда было столько же). «Вы слышите этого певца?» — вдруг меняет тему кардинал. (Примечательно, что в continuity script этот фрагмент стоит под номером 343.) Затем он рассказывает легенду об альбатросах, Diomedea на латыни, прозванных так, потому что, согласно легенде, после смерти царя Диомеда, героя «Илиады», эти птицы оплакивали его протяжными рыданиями. Конечно, когда тебе двадцать, на моменты, связанные с возрастом, не обращаешь внимания; птицы, впрочем, меня тоже тогда не очень интересовали.
Как перейти от третьего абзаца к четвёртому? Известны определения Кольриджа (переданные его зятем): «prose = words in their best order; — poetry = the best words in the best order». К обоим нужно добавить: and in the best quantity. Писать — значит считать. Мы и так всегда бессознательно считаем, когда читаем («человек всегда считает» — ἀεὶ ὁ ἄνθρωπος ἀριθμητίζε), а считать, когда пишем, означает прежде всего вежливость по отношению к этому вычисляющему бессознательному и, соответственно, оптимизацию процесса письма‒чтения. Это касается количества и слов в предложении, и предложений в абзаце, и абзацев в тексте. Первый абзац — приветственный, второй — ответственный, третий — узловой, четвёртый — поддерживающий, пятый — блистательный, шестой — рабочий, седьмой — системный.