Если говорить честно, здесь я встретила людей, знакомство с которыми я бы хотела забыть. Если бы было нужно нечто, способное свести человека с ума, вы построили бы психиатрическую больницу. Каждая клеточка моего тела пропиталась недугом. И когда перед обедом нас, смиренных и отчаявшихся, заставляют встать и пройти до столовой по коридору, кажется, будто заболевает все вокруг. Во рту образовывается привкус ржавчины и соли, и он ноет, словно язва. Все эти две недели мне не с кем было разговаривать – никто не слушал. Кроме групповых терапий и рассказов в двадцатый раз о своём прошлом, который полностью не оправдывает свое предназначение возвращать к жизни. Вместо этого данные сеансы вытягивают силы. Поэтому я всегда счастлива, когда ко мне приезжают люди из мира, которому я сейчас не принадлежу. Находясь здесь я вдруг осознала дурную бесконечность жизни. Наш мир точно так же являлся палатой душевнобольных, где все говорят друг с другом, но, кроме себя, никого не слышат. Я уже не помню своей жизни вне болезни. А если и вспоминаю, то думаю, что все было каким-то дурным, неважно склеенным, печальным: и семья, и нежность, и верность, и дружба, и мечты, и помощь.
Такие мысли приходят ко мне каждый раз, когда к нам заходит наша соседка и начинает без предварительной беседы выкладывать все свои проблемы и страхи. В такие моменты я очень близка к тому, чтобы заорать.
Думаю, это всего лишь текст и период, через который я прохожу: чуть позже все наладится. Это как с культурным шоком, когда ты должен преодолеть несколько неприятных фаз, чтобы свыкнуться, сжиться, смириться. Здесь ты готовишься стать обновлённым человеком. Перерождение всегда болезненно.