Акустемология городских саундшафтов
В джунглях плотная растительность закрывает обзор, а обилие фауны создает постоянный гвалт. Однако для народа Калули из Новой Гвинеи это вовсе не шум: ориентируясь на звуки леса, они определяют время суток, близость к воде, свое местоположение, охотятся. Для них это сигналы, метки, подсказки. Они воспринимают пространство на слух — Стивен Фелд назвал это акустемологией [акустика + эпистемология]. Она бессознательно усваивается и определяет восприятие, такой 'слуховой габитус'. Это не только полезная наслушанность, но и продукт культуры: в пении птиц и подражании ему в своих песнях Калули слышат голоса предков.
Акустемология современного человека скорее связана со звуками, которые издает техника: звонки и уведомления, гудки и сирены. Ещё восприятие звуков становится экспертизой: в отличие от нас, врач слышит в сердцебиении симптом болезни, а настройщик пианино — нотный интервал, требующий темперации.
В джунглях плотная растительность закрывает обзор, а обилие фауны создает постоянный гвалт. Однако для народа Калули из Новой Гвинеи это вовсе не шум: ориентируясь на звуки леса, они определяют время суток, близость к воде, свое местоположение, охотятся. Для них это сигналы, метки, подсказки. Они воспринимают пространство на слух — Стивен Фелд назвал это акустемологией [акустика + эпистемология]. Она бессознательно усваивается и определяет восприятие, такой 'слуховой габитус'. Это не только полезная наслушанность, но и продукт культуры: в пении птиц и подражании ему в своих песнях Калули слышат голоса предков.
Акустемология современного человека скорее связана со звуками, которые издает техника: звонки и уведомления, гудки и сирены. Ещё восприятие звуков становится экспертизой: в отличие от нас, врач слышит в сердцебиении симптом болезни, а настройщик пианино — нотный интервал, требующий темперации.