Главная новость последнего времени, гораздо важнее Бахмута
Уголовное дело в отношении Никиты Журавеля, который сжег Коран в Волгограде, передано для расследования в Следственный комитет по Чеченской Республике.
Признавшийся в осквернении Корана должен после вынесения приговора отбывать наказание в исправительном учреждении одного из российских регионов с преимущественно мусульманским населением, заявил министр юстиции Константин Чуйченко.
Очень интересно! Возник вопрос: а дело какого-нибудь ваххабита, призывающего убивать русских, передадут в СК по Нижегородской области? Или по Ленинградской? Или в СК города Москвы? Впрочем, некто Джамбетов, как раз высказывавший подобного рода призывы, спокойно вернулся в Чечню, и никто его даже не задержал, хотя некоторое время назад, еще до его возвращения, в новостях писали, что против него возбудили уголовное дело. Почему так?
На основании чего вообще в Чечню передается уголовное дело? В каком законе РФ написано, что в Чеченкой республике расследуются и разрешаются дела, касающиеся мусульман? УПК РФ (ст. 152) содержит исчерпывающий перечень причин территориальной передачи дела (под ситуацию с Журавелем ничего не подходит, посмотрите сами). По общему правилу, дело расследуется по месту совершения деяния. Личное поручение главы СК это, конечно, хорошо, но оно должно иметь законное основание, мотивировку. Оно не может противоречить федеральному закону. Ему не может противоречить даже указ Президента. Дело может быть передано только по указанным в законе основаниям, или на уровень выше (в данном случае – в ГУ СК, в Москву).
Чем обусловлено отбывание наказания именно в регионе с преобладающим мусульманским населением?
Это натуральная институционализация русореза. На уровне федерального министерства решено наказать русского, а наказанием является помещение в мусульманскую среду. Наказать не по закону, который мусульманские и немусульманские исправительные учреждения не различает, наказать по новым дружбонародным многонациональным понятиям. Это признание за мусульманской средой карательной функции.
Помимо всего прочего, эта среда, которую таким образом официально признают иной (хотя вроде как единый многонациональный и многоконфессиональный народ), перемещается в русские регионы, укореняется там и самовоспроизводится. Русский угол в русской стране не предусмотрен, извините!
Дело Журавеля – это наш национальный позор. Позор в той мере, в какой мы, глядя на это, бездействуем, и молча принимаем. С другой стороны, что делать? Могли ли русские поделать что-то с большевистской властью в 1930-м году? В 1953-м? В любом другом? Дело ведь не в том, что русские, а в том, что народ – всегда объект. Субъект – крайне редко, недолго, и на чьи-то деньги.
И бегство – путь исчезновения. Причем не только нашего, Россия должна быть русской – это необходимо, чтобы Европа оставалась европейской.
Уголовное дело в отношении Никиты Журавеля, который сжег Коран в Волгограде, передано для расследования в Следственный комитет по Чеченской Республике.
Признавшийся в осквернении Корана должен после вынесения приговора отбывать наказание в исправительном учреждении одного из российских регионов с преимущественно мусульманским населением, заявил министр юстиции Константин Чуйченко.
Очень интересно! Возник вопрос: а дело какого-нибудь ваххабита, призывающего убивать русских, передадут в СК по Нижегородской области? Или по Ленинградской? Или в СК города Москвы? Впрочем, некто Джамбетов, как раз высказывавший подобного рода призывы, спокойно вернулся в Чечню, и никто его даже не задержал, хотя некоторое время назад, еще до его возвращения, в новостях писали, что против него возбудили уголовное дело. Почему так?
На основании чего вообще в Чечню передается уголовное дело? В каком законе РФ написано, что в Чеченкой республике расследуются и разрешаются дела, касающиеся мусульман? УПК РФ (ст. 152) содержит исчерпывающий перечень причин территориальной передачи дела (под ситуацию с Журавелем ничего не подходит, посмотрите сами). По общему правилу, дело расследуется по месту совершения деяния. Личное поручение главы СК это, конечно, хорошо, но оно должно иметь законное основание, мотивировку. Оно не может противоречить федеральному закону. Ему не может противоречить даже указ Президента. Дело может быть передано только по указанным в законе основаниям, или на уровень выше (в данном случае – в ГУ СК, в Москву).
Чем обусловлено отбывание наказания именно в регионе с преобладающим мусульманским населением?
Это натуральная институционализация русореза. На уровне федерального министерства решено наказать русского, а наказанием является помещение в мусульманскую среду. Наказать не по закону, который мусульманские и немусульманские исправительные учреждения не различает, наказать по новым дружбонародным многонациональным понятиям. Это признание за мусульманской средой карательной функции.
Помимо всего прочего, эта среда, которую таким образом официально признают иной (хотя вроде как единый многонациональный и многоконфессиональный народ), перемещается в русские регионы, укореняется там и самовоспроизводится. Русский угол в русской стране не предусмотрен, извините!
Дело Журавеля – это наш национальный позор. Позор в той мере, в какой мы, глядя на это, бездействуем, и молча принимаем. С другой стороны, что делать? Могли ли русские поделать что-то с большевистской властью в 1930-м году? В 1953-м? В любом другом? Дело ведь не в том, что русские, а в том, что народ – всегда объект. Субъект – крайне редко, недолго, и на чьи-то деньги.
И бегство – путь исчезновения. Причем не только нашего, Россия должна быть русской – это необходимо, чтобы Европа оставалась европейской.