Почему Россия успешна на дальних рубежах, но не умеет вести политику у своих границ
Мы привыкли ругать наш МИД за внешнеполитические провалы, за постоянные списания долгов и за неубедительные «выражения озабоченности». А то, как Россия действует на постсоветском пространстве, иначе как «полная катастрофа» не назовёшь. Однако, в некоторых очень далёких регионах нам удаётся проводить эффективную политику.
Посмотрим, к примеру, на отношения России с двумя главными странами Магриба — Алжиром и Марокко. Россия успешно сотрудничает с обеими, и это несмотря на то, что сами они друг с другом на ножах. Совместная разработка ресурсов, крепкое военное и экономическое сотрудничество, дипломатическое влияние и поддержка на голосованиях в ООН – успехов немало.
И, поверьте, это не какие-то нищие и никому не нужные африканские пустыни, это богатый ресурсами, стратегически важный регион. Алжир достаточно экономически влиятелен, чтобы страны ЕС меняли свои решения под его давлением, а Марокко — это «ворота в Африку» и один из важнейших мировых торговых хабов. Согласитесь, таких союзников иметь неплохо. Подробнее про это читайте в полной версии текста.
Но почему при таких успехах на дальних рубежах наши дипломаты полностью провалили работу у своих границ?
Это не некомпетентность и не предательство, ведь наш МИД, очевидно, может действовать эффективно. Дело скорее в ограниченном дипломатическом арсенале и в том, что у дипломатов нет мотивации адаптироваться к новым реалиям, возникшим после развала СССР. Политика выгодных контрактов и доходных предложений, которыми мы располагаем к себе страны Ближнего Востока и Латинской Америки, не работает на постсоветском пространстве.
Здесь недостаточно просто предложить подписать пару соглашений и построить АЭС, чтобы нас полюбили. В дело вступает новый фактор: защита интересов русского населения. В той же Африке его просто нет, поэтому там для успешной политики нам хватает базового экономического взаимодействия. А на постсоветских территориях он становится краеугольным, и, чтобы успешно наращивать влияние в этих государствах, нужен совсем другой подход.
Нужно научиться сочетать «грубую» и «мягкую» силу. Взращивать лояльные России элиты и народных лидеров, формировать общественное мнение и одновременно уметь надавить на руководство, поставить ультиматум и привести его в действие, убедительно продемонстрировать военные возможности. Автор понятия «мягкая сила» Джозеф Най предложил для такой стратегии специальный термин — «умная сила».
Так вот, российской дипломатии предстоит научиться играть «по-умному», руководствуясь национальными интересами и интересами русского народа. Только имея конкретные цели мы начнём добиваться конкретных результатов в ближнем зарубежье, а не ждать, пока нас загонят в угол.
Мы привыкли ругать наш МИД за внешнеполитические провалы, за постоянные списания долгов и за неубедительные «выражения озабоченности». А то, как Россия действует на постсоветском пространстве, иначе как «полная катастрофа» не назовёшь. Однако, в некоторых очень далёких регионах нам удаётся проводить эффективную политику.
Посмотрим, к примеру, на отношения России с двумя главными странами Магриба — Алжиром и Марокко. Россия успешно сотрудничает с обеими, и это несмотря на то, что сами они друг с другом на ножах. Совместная разработка ресурсов, крепкое военное и экономическое сотрудничество, дипломатическое влияние и поддержка на голосованиях в ООН – успехов немало.
И, поверьте, это не какие-то нищие и никому не нужные африканские пустыни, это богатый ресурсами, стратегически важный регион. Алжир достаточно экономически влиятелен, чтобы страны ЕС меняли свои решения под его давлением, а Марокко — это «ворота в Африку» и один из важнейших мировых торговых хабов. Согласитесь, таких союзников иметь неплохо. Подробнее про это читайте в полной версии текста.
Но почему при таких успехах на дальних рубежах наши дипломаты полностью провалили работу у своих границ?
Это не некомпетентность и не предательство, ведь наш МИД, очевидно, может действовать эффективно. Дело скорее в ограниченном дипломатическом арсенале и в том, что у дипломатов нет мотивации адаптироваться к новым реалиям, возникшим после развала СССР. Политика выгодных контрактов и доходных предложений, которыми мы располагаем к себе страны Ближнего Востока и Латинской Америки, не работает на постсоветском пространстве.
Здесь недостаточно просто предложить подписать пару соглашений и построить АЭС, чтобы нас полюбили. В дело вступает новый фактор: защита интересов русского населения. В той же Африке его просто нет, поэтому там для успешной политики нам хватает базового экономического взаимодействия. А на постсоветских территориях он становится краеугольным, и, чтобы успешно наращивать влияние в этих государствах, нужен совсем другой подход.
Нужно научиться сочетать «грубую» и «мягкую» силу. Взращивать лояльные России элиты и народных лидеров, формировать общественное мнение и одновременно уметь надавить на руководство, поставить ультиматум и привести его в действие, убедительно продемонстрировать военные возможности. Автор понятия «мягкая сила» Джозеф Най предложил для такой стратегии специальный термин — «умная сила».
Так вот, российской дипломатии предстоит научиться играть «по-умному», руководствуясь национальными интересами и интересами русского народа. Только имея конкретные цели мы начнём добиваться конкретных результатов в ближнем зарубежье, а не ждать, пока нас загонят в угол.