Тема Тайваня обсуждается каждый год, а точнее обсуждается вероятность аннексии острова со стороны КНР. На Западе эта тема интересна по двум причинам. С одной стороны, согласно акту 1979 года Тайвань — де-факто протекторат США, что даёт острову право запросить американскую военную помощь. С другой стороны, это одна из самых богатых стран Азии и мировой технологический производственный центр, который не хочется отдавать под контроль КНР. В России же видят параллели с Украиной и надеятся на начало «китайского СВО», на которую переключится внимание и военная поддержка США и Европы. И пусть делать прогнозы дело неблагодарное, мы предположим, что такое развитие событий маловероятно.
О предыстории кризиса в Тайваньском проливе мы уже подробно говорили на стримах. Однако со времён основания КНР ситуация несколько поменялась. Во-первых, есть прецеденты успешной интеграции китайских территорий в состав КНР — это Гонконг и Макао, причём именно невоенным путём. Китайцы достаточно терпеливы и прагматичны и готовы ждать благоприятных обстоятельств для дипломатического урегулирования территориальных споров. Во-вторых, отношения КНР с Гоминьданом, одной из двух доминирующих партий острова, были до недавнего времени похожи на отношения РФ с Лукашенко. Между Тайванем и КНР даже существует некий аналог договора о создании Союзного Государства, так называемый Консенсус 1992 года. И хотя формально два китайских правительства не признают легитимность друг друга, на практике к объединению Китая давно предпринимались конкретные шаги. Со стороны США этим процессам препятствует Демократическая партия, внутри Тайваня — Демократическая Прогрессивная Партия, вторая доминирующая политическая сила. Как раз они пытаются изобрести отдельную от китайской тайваньскую идентичность и всеми силами препятствуют интеграции с КНР. Однако в обозримом будущем в этом вопросе у них в лучшем случае паритет: на данный момент тайваньский президент — представитель ДПП, а парламент и губернаторов контролирует Гоминьдан. Ну и самое главное, что если внутри Тайваня решат объединиться с КНР, то США не будет иметь прямых политических рычагов влияния, чтобы этому препятствовать.
У военного решения вопроса есть нюансы. Тайвань уже полвека активно вооружается и в случае войны плохо будет всем. Тайвань в состоянии нанести достаточно сильный ущерб флоту и прибрежным районам КНР и при этом годами выдерживать морскую осаду. К тому же в эту гипотетическую войну может вступить Япония и Корея, так что даже без гарантий военной помощи со стороны США силовой вариант решения тайваньского вопроса несёт за собой слишком много рисков для КНР. В том числе это риски экономические: китайцы дорожат своим создаваемым образом надёжных торговых партнёров и вкладывают очень много средств и усилий в создание благоприятных условий для экономического развития региона. Более того, товарооборот КНР с Тайванем может посоревноваться с таковым с Австралией, Вьетнамом и даже РФ.
Наиболее вероятный вариант развития событий это долгие, скучные переговоры об интеграции в составе конфедерации, обсуждение степени влияния, которое будет оказывать КПК на местное самоуправление, и последующая медленная интеграция — датой её завершения Си Цзиньпин видит 2049 год. Однажды просто может оказаться, что проблемы Тайваня больше не стоит, потому что по совокупности договорённостей все стороны всё устраивает.
А вот нам в России стоит обратить внимание на то, что для КНР во внешней политике важен в первую очередь экономический аспект. И в плане торговли китайцы не то, что не видят в нас «младшего партнёра» — мы для них вообще в одном ряду с отдельными странами АСЕАН (таких как Тайланд, Малайзия, Мьянма итд.). То есть почему-то получилось так, что самая большая страна в мире с огромными запасами природных ресурсов с трудом конкурирует с россыпью мелких государств, при этом некоторые из них находятся в состоянии гражданской войны. О проблемах экономических взаимоотношений РФ и КНР мы готовим длинный текст — поверьте, проблем там очень много. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
О предыстории кризиса в Тайваньском проливе мы уже подробно говорили на стримах. Однако со времён основания КНР ситуация несколько поменялась. Во-первых, есть прецеденты успешной интеграции китайских территорий в состав КНР — это Гонконг и Макао, причём именно невоенным путём. Китайцы достаточно терпеливы и прагматичны и готовы ждать благоприятных обстоятельств для дипломатического урегулирования территориальных споров. Во-вторых, отношения КНР с Гоминьданом, одной из двух доминирующих партий острова, были до недавнего времени похожи на отношения РФ с Лукашенко. Между Тайванем и КНР даже существует некий аналог договора о создании Союзного Государства, так называемый Консенсус 1992 года. И хотя формально два китайских правительства не признают легитимность друг друга, на практике к объединению Китая давно предпринимались конкретные шаги. Со стороны США этим процессам препятствует Демократическая партия, внутри Тайваня — Демократическая Прогрессивная Партия, вторая доминирующая политическая сила. Как раз они пытаются изобрести отдельную от китайской тайваньскую идентичность и всеми силами препятствуют интеграции с КНР. Однако в обозримом будущем в этом вопросе у них в лучшем случае паритет: на данный момент тайваньский президент — представитель ДПП, а парламент и губернаторов контролирует Гоминьдан. Ну и самое главное, что если внутри Тайваня решат объединиться с КНР, то США не будет иметь прямых политических рычагов влияния, чтобы этому препятствовать.
У военного решения вопроса есть нюансы. Тайвань уже полвека активно вооружается и в случае войны плохо будет всем. Тайвань в состоянии нанести достаточно сильный ущерб флоту и прибрежным районам КНР и при этом годами выдерживать морскую осаду. К тому же в эту гипотетическую войну может вступить Япония и Корея, так что даже без гарантий военной помощи со стороны США силовой вариант решения тайваньского вопроса несёт за собой слишком много рисков для КНР. В том числе это риски экономические: китайцы дорожат своим создаваемым образом надёжных торговых партнёров и вкладывают очень много средств и усилий в создание благоприятных условий для экономического развития региона. Более того, товарооборот КНР с Тайванем может посоревноваться с таковым с Австралией, Вьетнамом и даже РФ.
Наиболее вероятный вариант развития событий это долгие, скучные переговоры об интеграции в составе конфедерации, обсуждение степени влияния, которое будет оказывать КПК на местное самоуправление, и последующая медленная интеграция — датой её завершения Си Цзиньпин видит 2049 год. Однажды просто может оказаться, что проблемы Тайваня больше не стоит, потому что по совокупности договорённостей все стороны всё устраивает.
А вот нам в России стоит обратить внимание на то, что для КНР во внешней политике важен в первую очередь экономический аспект. И в плане торговли китайцы не то, что не видят в нас «младшего партнёра» — мы для них вообще в одном ряду с отдельными странами АСЕАН (таких как Тайланд, Малайзия, Мьянма итд.). То есть почему-то получилось так, что самая большая страна в мире с огромными запасами природных ресурсов с трудом конкурирует с россыпью мелких государств, при этом некоторые из них находятся в состоянии гражданской войны. О проблемах экономических взаимоотношений РФ и КНР мы готовим длинный текст — поверьте, проблем там очень много. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!