я просто текст

thedailyprophet Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Ссылки на тексты, которые нет времени читать, и мысли по этому поводу
[Меня зовут Александр Горбачев, я работаю редактором отдела специальных корреспондентов в «Медузе»; если что — @shurikgorbachev]
Не делаю вп, не размещаю рекламу.
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Блоги
Добавлен в индекс
09.05.2017 23:31
Последнее обновление
15.12.2018 05:15
Telegram Analytics
Самые свежие новости сервиса TGStat. Подписаться →
@ChatKeeperBot
Самый популярный бот-модератор в русском Телеграм.
@TGStat_Bot
Бот для получения статистики каналов не выходя из Telegram
19 605
подписчиков
~0
охват 1 публикации
~184
дневной охват
N/A
постов в день
N/A
ERR %
17.89
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
130 упоминаний канала
27 упоминаний публикаций
127 репостов
Выборы, всем ЦЫК!
Ai Bots News [synergis lab]
Altman News
🗯 Костя шарит
MaxRepost
Журналистика
ТОП каналов Telegram
СМИныч
ТОП каналов Telegram
Вычитала
Women don't cry
Медуза — LIVE
Вычитала
Вычитала
Science Doge
ПроСМИсь
violence daily
Медуза — LIVE
РИАN
ПроСМИсь
Mestame
Караульный
Mestame
Журналистика
Writer's Digest
Muy Viajera
Max Headroom Incident
точка тире
Книги жарь
Котики — MadCats.ru
Душевная редакция
Books & Cider
ChePishut
Психо Daily
Психо Daily
Вычитала
Каналы, которые цитирует @thedailyprophet
Медуза — LIVE
Agavr Today
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Смирнов
Смирнов
Канал им. Гоббса
Извините, пирожки
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Записи и выписки
Медуза — LIVE
Канал им. Гоббса
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Канал им. Гоббса
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Горький
Медуза — LIVE
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
Посмотрел второй сезон Making A Murderer, хочется немного его осмыслить.

(На всякий случай — это очень нашумевший три года назад документальный сериал про то, как чувака из Висконсина и его племянника с низким IQ посадили за убийство, которого они, возможно, не совершали. Причем до этого чувак уже отсидел 18 лет за изнасилование, которого точно не совершал, и когда его арестовали за убийство, пытался выбить из властей округа 36 миллионов долларов компенсации.)

— Первый сезон был про обвиняемых и, соответсвенно, хрониками white trash. Второй — это такой реалити-процедурал, и это по-своему круто: трудно представить себе другой повод для такого подробного и популярного рассказа про бесконечную и беспощадную американскую судебную бюрократию. (А надо понимать, что это повсеместная история; во всяком случае, с кучей мало-мальски значимых и спорных кейсов происходит примерно то же самое; смертники в среднем проводят в ожидании исполнения приговора и исчерпания всех апелляций не меньше 13, кажется, лет.)

— Этому процедуралу сильно повезло с героинями: адвокат Стивена Кэтлин и адвокат Брендана Лора — идеальная в каком-то смысле пара. Одна — циничная боец, которую трудно не бояться; другая — отличница-гуманистка, в которую трудно не влюбиться. Ну и линии параллельные выходят интересные: одна по сути расследует преступление заново (и это один способ, что делать, когда человек уже сидит на пожизненном по предположительно несправедливому приговору), другая наглядно показывает, как работает иерархия судов в США от штатов к федеральным, и сосредотачивается на конституционности одного конкретного аспекта процесса (и это — другой).

Дальше сложнее.

— Что шансы героев освободиться невелики, и так понятно с самого начала; и круто, что есть поворот с дважды возможным освобождением Брендана. Но. По итогу, кажется, и зритель начинает задаваться вопросом — а точно они безвинно сидят? Про это вся линия Кэтлин, и эту линию очень шатает: то предположительный убийца тот, то этот; мотивы этих людей неясны; следственные эксперименты какие-то уж слишком технические. Короче, то, что подается как убедительное, по итогу убедительным совсем не выглядит.
(Хотя тройной телефонный разговор Стивена, Барб и Скотта в последней серии — это вышак и лучший момент сезона.)

— Второй сезон явно мог бы стать еще и сезоном про медиа, которые, конечно, тоже могут и make, и unmake убийцу. Поначалу кажется, что и станет, но нет — никакой рефлексии в итоге нет по этому поводу, только бесконечные нарезки кабельных каналов, с которыми говорили люди, не хотевшие говорить с создателями сериала. Упущенная возможность.

— Эти «отказники» — тоже проблема, и их список на весь экран в конце каждой серии ее не особенно решает. Особенно зияет отсутствие семьи убитой: разные люди на разные лады много раз повторяют, как плохо родственникам из-за того, что это дело продолжают ворошить; сериал очевидно ведет к тому, что им станет еще хуже, но опять же не слишком это рефлексирует. А главное — так и непонятно, почему эти люди так уверены в виновности героев и так последовательно отказываются сомневаться. Хочется про это узнать, а невозможно.

— Самая же главная дыра — это сами создатели сериала. Как и в первом сезоне, они делают вид, что их нет, вообще никак не манифестируют себя в кадре. Хотя вообще-то уже совсем понятно, что они заинтересованная сторона, что у них есть позиция и что эта позиция непосредственно влияет на судьбу героев. Непонятно, чего тут больше — прямого лицемерия или того же отсутствия рефлексии и автоматизма — но это драматически некруто.

— Ну и техническая сторона дела. Тоже очень meh. Понятно, что с камерой не пускают в тюрьму, из-за этого мы не видим главных героев, а только слышим, и это проблема. Но с ресурсами Нетфликса уж можно было ее решить как-то поизящнее. Ну выть прямо хочется от девяносто восьмого облета дроном тюрьмы, а визуально на одних и тех же приемах построены все десять часов без малейшей попытки найти какой-то новый язык. Так все-таки нельзя.
https://www.netflix.com/title/80000770
Не хотел выкладывать этот текст в будние дни, так как времени в будние дни на него все равно вряд ли бы хватило. За исключением книг это самое длинное, что пришлось редактировать. И одно из лучших.

Про такие материалы принято говорить слова типа «важный», и это нередко отбивает охоту читать, потому что как будто сразу все понятно — пиздец, безысходность, мрак и прочее afflict the comfortable. Поэтому я бы применил тут в первую очередь эпитет «интересный». То есть, конечно, мрака хватает, но важнее — что в центре текста человек, который этот мрак превозмогает. И про которого мы раньше толком ничего не знали. и у которого удивительная, киношная, как водится, судьба, то рифмующаяся, то, наоборот, сталкивающаяся с судьбой его края.

У меня есть давняя идея материала про Чечню, я уже потерял надежду на то, что получится сделать самим, поэтому напишу. Рассказать историю Чечни как историю семьи — благо семья и есть для этого общества ключевое понятие. Историю семьи, где бабушек с дедушками сослали в Казахстан, отец воевал за Дудаева, а сын, например, кадыровец. Почему-то думаю, что таких много. И что такая оптика помогла бы подальше провязать ту самую историческую памяти — говоря о нынешней Чечне, мало кто вспоминает историю с депортацией, а она случилась-то полтора поколения назад всего, и кажется очевидным, что такая травма не может не определять современность.
(Идею не дарю, если что!)

Этот материал, конечно, про другое, но с точки зрения глубины погружения — не так уж и далеко. Кстати, Оюб Титиев родился в селе Лебединовка в Киргизской ССР — туда (в республику, не в село) в 1944 году отправили больше 85 тысяч чеченцев.

https://meduza.io/feature/2018/09/26/monitor-1
Монитор-1: Главу грозненского «Мемориала» Оюба Титиева судят за наркотики. Шура Буртин рассказывает его историю — и историю современной Чечни
20 сентября процесс по делу правозащитника Оюба Титиева закрыли для публики. 60-летнего Титиева арестовали в январе 2018 года: в его машине якобы нашли наркотики. Правозащитники заявляют, что дело сфабриковано. Оюб Титиев, бывший учитель и тренер по боксу, возглавил чеченский «Мемориал» девять лет назад, после похищения и убийства предыдущего лидера Натальи Эстемировой. До ареста о Титиеве мало кто слышал — как и о том, что «Мемориал» все еще работает в Чечне. Это неудивительно: его деятельность была секретной. По сути он и его коллеги были маленьким партизанским отрядом — только таким, который не убивает людей, а спасает. Журналист Шура Буртин был знаком с Титиевым много лет. Когда его арестовали, Буртин поехал в Чечню, — чтобы через его биографию рассказать послевоенную историю республики.
Репост из: Медуза — LIVE
Две недели назад рэпер Фейс (его зовут Иван Дремин, ему 21 год, он из Уфы), который раньше пел про бургер и «твою телку», выпустил альбом «Пути неисповедимы» — про суровую Россию, продажных полицейских, коррумпированных дьяконов и «страну-заточку». Альбом длится 23 минуты; скорее всего, примерно столько же времени у вас уйдет на интервью с Фейсом, которое взял наш редактор Александр Горбачев. А вот что он сам рассказывает про отношения с рэпером:

В июле прошлого года со мной в телеграме связался человек по имени Богдан — рассказал, что появилась новая молодая звезда хип-хопа Фейс, и предложил взять у него интервью. Честно скажу: в тот момент я про Фейса услышал первый раз. Прошел в «ВК», прослушал несколько песен, услышал строчки «Она закрыла инстаграм от меня и удалила свой “ВК”», кинул ссылку в рабочий Slack, написав коллегам, что этот парень, кажется, будет успешен у подростков — и на какое-то время забыл: для интервью тогда было явно рановато.

Через три месяца у Фейса вышел новый альбом — и побил рекорды по репостам в «ВК». Надо было писать текст — и вслушиваться в песни внимательнее: при всей их одномерности и бесхитростности (самый яркий трек с альбома назывался «Я **** твою телку»; эта фраза в нем была повторена больше 30 раз) в музыке Дремина явно слышались какая-то мощь, наглость, лихость, а главное — дичайшая энергетика. Когда еще через полтора месяца вся редакция собралась отмечать день рождения «Медузы», выпивать и танцевать, под Фейса все прыгали так, что чуть не проломили пол заведения. Примерно в это же время я имел ночную алкогольную беседу с одним ветераном-тяжеловесом русского хип-хопа — и он неистово, злейше Фейса ругал, причем завел разговор об этом сам; в общем, было понятно, что равнодушных нет.

Прошел еще год. За это время я познакомился с Богданом, выяснил, что он приходится Фейсу старшим братом и кем-то вроде продюсера, а также дал ему контакт журналистки Олеси Герасименко. В сентябре почти одновременно Фейс выпустил «Пути неисповедимы» — самый оппозиционный российский хип-хоп-альбом в этом году, если не десятилетии (среди мейнстримовых — так точно), а Герасименко — большую биографию Дремина на сайте «Би-Би-Си». Тут уж стало понятно, что без интервью все-таки не обойтись.

Мы встретились и говорили почти два часа — причем быстро стало понятно, что без Богдана эта беседа будет неполной. Результат — по ссылке; скажу про него, пожалуй, только одно. За свою жизнь я взял, думаю, больше сотни интервью у разных музыкантов; 21-летний рэпер Фейс — чуть ли не первый, кому было явно интереснее говорить о России, бытии и времени, чем о музыке. Хорошо это или плохо — тут уж решайте сами.

Да, и еще один момент. Мы сидели в ресторане; в какой-то момент Фейс делал заказ и спросил официантку: «А ризотто — это пельмени?» Думаю, эту деталь стоит иметь в виду, когда будете читать интервью.

https://meduza.io/feature/2018/09/24/rossiya-eto-odin-bolshoy-mem?utm_source=telegram&utm_medium=live&utm_campaign=live
«Россия — это один большой мем»
2 сентября рэпер Фейс — 21-летний уроженец Уфы Иван Дремин — выпустил альбом «Пути неисповедимы»: восемь песен, которые почти полностью посвящены критике всех аспектов жизни современной России, от официальной церкви до пенитенциарной системы и общей социальной пассивности. Это одна из самых политизированных записей в современной истории российского хип-хопа — что любопытно еще и потому, что прославился Фейс оголтелыми песнями про секс, богатство и славу. Редактор «Медузы» Александр Горбачев поговорил с Иваном Дреминым и с его старшим братом Богданом: ему 26 лет, и он работает креативным директором Фейса.
Я думаю, это довольно уверенный претендент на звание лучшего журналистского текста на русском языке в этом году. Приятно, что посчастливилось быть его редактором.

https://meduza.io/feature/2018/09/18/kontslager-na-10-millionov-chelovek
Концлагерь на 10 миллионов уйгуров
9 сентября Human Rights Watch опубликовала доклад о преследованиях мусульманского населения китайского региона Синьцзян: по данным организации, в последние годы там массово и зачастую безосновательно задерживают уйгуров, помещая их в тюрьмы и воспитательные лагеря; за миллионами людей организована постоянная видеослежка, а их социальное положение и судьба зависят от баллов, начисленных в системе «социального кредита». Как заключает Human Rights Watch, репрессий такого масштаба в Китае не случалось со времен Культурной революции. По информации The New York Times, президент США Дональд Трамп раздумывает о санкциях в отношении Китая, но в целом ситуация в Синьцзяне почти не обсуждается, — возможно, еще и потому, что туда редко добираются туристы и журналисты. «Медуза» публикует материал русскоязычного журналиста и путешественника, который сумел побывать в Синьцзяне этим летом и увидел, как новые технологии помогают тотальной слежке, сегрегации и дискриминации. Для безопасности автора и его собеседников материал…
Два с половиной года назад, сидя в богато отделанном театральном зале в Коламбии, Миссури, я обнаружил, что живу в одном городе с гением или кем-то в этом роде. Показывали «Kate Plays Christine» — фильм Роберта Грина, выпускника того же университета и факультета, где в тот момент учился я, и создателя факультетской программы про документальное кино. Фильм был феноменальный. это как бы хроника того, как нью-йоркскую актрису приглашают сыграть в кино журналистку провинциального флоридского телеканала Кристин Чаббак, которая в 1975 году застрелилась в прямом эфире. При этом ближе к концу фильма ты понимаешь, что никакого кино, в котором снимается актриса, на самом деле нет; то есть это режиссер документального фильма придумал художественный фильм, про который он снимет свое кино — и вот поди скажи, документальное оно или художественное.

В этом году у Грина вышел новый фильм — судя по описанию, тоже обитающий где-то на границе реальности и вымысла. Про то, как люди в маленьком городке в Аризоне реконструируют в театральной постановке события столетней давности, когда их предков-пролетариев за попытку бунта жестоко депортировали, отлучив от родине. Уже по заявке круто звучит и рифмуется одновременно с «The Act of Killing» и великим романом Шарова «Репетиции». В общем, завтра этот фильм наконец можно будет посмотреть — причем на большом экране в Москве. А потом будет небольшая дискуссия про грани документального с умными людьми и мной.

Надо идти, ребята!

http://centerfestival.cdkino.ru/program/society/bisbee17.html
Года четыре назад придумал, что хочу написать или прочитать текст про Германа Стерлигова — который биржа «Алиса», «вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики», а сейчас «пидарасам вход воспрещен». Теперь этот текст существует — спасибо Полине Еременко, поскольку герой делал все, чтобы не дать ему состояться. В процессе выяснилось, что Стерлигов — вовсе не воплощение современной истории России, а скорее такой прилипала к ней. Но, конечно, очень яркий деятель — зло иногда принимает крайне зрелищные формы.

https://meduza.io/feature/2018/09/03/my-konchenoe-hmyrie-kto-ne-soglasen-argumentiruyte
Мы конченое хмырье. Кто не согласен, аргументируйте
30 лет назад 23-летний Герман Стерлигов вместе с партнерами создал «Алису» — одну из первых советских товарных бирж (и, вероятно, самую известную). Биография Стерлигова могла бы служить учебником современной истории России: он успел побывать бизнес-партнером Джохара Дудаева, политиком, антитабачным активистом, банкротом, компаньоном «оборотня в погонах», спонсором боевой националистической организации и даже дворянином. В последние годы Стерлигов стал едва ли не самой одиозной публичной фигурой в России: живя на подмосковной ферме, он пропагандирует натуральное хозяйство, гомофобию, альтернативную историю и глобальное отключение электричества. Спецкор «Медузы» Полина Еременко побывала в гостях у Стерлигова, поговорила с ним самим и с его знакомыми и попыталась понять, как один из первых российских капиталистов превратился в ультраконсерватора.
Репост из: Agavr Today
Скончавшийся этой ночью Владимир Шаров был главный русский писатель. Как и положено - не читаемый и не слышимый современниками. По всему главный, и по всему русский - по отношениям с языком, по мощному историческому мышлению, по безошибочному чувству исчезновения правды и оголения истины.
Каждый его роман был для меня событием. Сегодня вспоминается особенно ярко, как мы с одноклассниками в крещенские морозы 1993 года отправились в Новый Иерусалим, остановились на каком-то цельно засыпанном снегом холме и читали "Репетиции" вслух, глядя на монастырь: просто потому, что не могли никак иначе справиться с острым читательским переживанием. Это паломничество читателей к тому месту, которое не сделал святыней патриарх Никон, но сделал местом чуда Шаров, было для меня лично фоном чтения каждой шаровской книги.
Он учил - очень мягко, всё время по-доброму и лукаво ухмыляясь в жидкую бороду - тому, что чудо есть, но как только мы принимаемся по русскому обычаю строить на чудесах избушки, оно на глазах обращается чем-то иным. Что древняя история никогда не исчезает, а обстаёт нас, как роща. Что все времена - одна вечность, и в её ночном небе медленно кружится тихий снег Второго Всемирного Потопа, и в ковчеге тепло.
Вечная память.
«Репетиции» — правда великий роман. И «Будьте как дети» тоже очень хороший. Ну и вообще верно пишут — мне кажется, Шаров был из тех писателей, книги которых яснее всего показывают, почему нужна художественная литература.
Важная поправка к предыдущему посту. Все-таки человека из материала «Проекта» приговорили не к смертной казни, а сразу к 15 годам — видимо, из-за того, что мораторий уже ввели, а новый УК еще нет. Ревнивые редакторские глаза прочитали другое. Замечаний об интонации и гуманизме это не отменяет, но за допущенную фактическую ошибку приношу извинения.
«Никогда не думай, что ты самый несчастный человек на свете».

На прошлой неделе запустилось новое издание «Проект» — с историей про человека, которого приговорили к смертной казни, а в итоге он вышел на свободу и теперь владеет лесозаготовительным бизнесом.

Когда я увидел этот материал, я, конечно, расстроился — Саша Сулим тоже не один месяц готовила материал про людей, которых должны были расстрелять и которые теперь на свободе. Понятно, что истории у нас другие, но все равно было обидно, что тему заявили раньше нас. Но когда я прочитал материал «Проекта», я подумал, что даже лучше, что наш материал выходит позже. «Среди нас живет настоящий маньяк, убивший 12 человек», — сообщала подводка к истории «Проекта» в соцсетях. «Система допускает парадоксальные, немыслимые с общепринятой точки зрения исключения», — сообщает его лид. В общем, там разве что открытым текстом не написано: какой ужас, что его выпустили, надо было засадить на пожизненное, а лучше — вообще расстрелять.

История Валерия Зильберварга — разумеется, страшная. Судя по материалу «Проекта», он неприятный человек и ни в чем не раскаивается. Этот сюжет круто придуман и заслуживает рассказывания. Но. Интонационно этот материал мне представляется довольно безответственным. И в этом смысле не сильно отличается от «МК» с его знаменитым февральским заголовком «По Москве разгуливает убийца-расчленитель, выпущенный по УДО». Почему безответственным? Потому что Россия — пенитенциарная страна. Здесь все время кого-нибудь за что-нибудь наказывают — и очень редко проявляют снисхождение. Значительная часть работы для независимых русскоязычных изданий сегодня — это рассказы про то, как кого-то наказывают: аресты, суды, колонии, пытки. Одно из лучших этих изданий целиком посвящено наказаниям во всем их многообразии — «Медиазона». Ну и так далее.

В этом смысле тот факт, что в нашей стране людей приговорили к смертной казни (нет ничего хуже смертной казни), а потом — после того, как они отсидели сроки, близкие к максимальным, — выпустили на свободу, кажется удивительным. И не то чтобы в плохом смысле — по крайней мере, точно необязательно в плохом. Но когда ты берешь одного злодея и рассказываешь его историю — получается обязательно в плохом. И пусть на какие-то доли процента, но такие материалы, по-моему, еще уменьшают вероятность того, что люди, например, осужденные на пожизненное заключение, — любые люди, осужденные на пожизненное, — смогут выйти по УДО или будут помилованы. Пока, если что, не вышел ни один.

Поэтому по итогу я рад, что материал Саши выходит позже. Там есть истории двух человек, которых, как и Зильберварг, приговорили к смерти, а потом отпустили. Одна — как будто типичная: тяжелая юность, плохая компания, убийство, тюрьма, искупление через религию. Другая — головокружительная (и, видимо, как минимум частично придуманная): горные лыжи, военная разведка, Буркина-Фасо, подрыв дамбы в Анголе, бегство в трюме корабля, кооперативная драка, роман в стихах. Там есть контекст, объясняющий, как так получилось, что их отпустили. И там есть третий сюжет — про человека, которого приговорили к расстрелу, потом заменили его на пожизненное; который уже 20 с лишним лет говорит, что невиновен; и которого не отпустили по УДО из-за «нарушения формы одежды». Потому что ему 73 года, у него недержание — и он не успел надеть брюки, чтобы добежать до туалета.

Почитайте этот материал, пожалуйста. Люди бывают разные. И смертную казнь получают тоже по-разному. Ну и помимо прочего, вторая глава — это, конечно, готовый сценарий. Кто-то тут недавно искал.

https://meduza.io/feature/2018/08/06/nikogda-ne-dumay-chto-ty-samyy-neschastnyy-chelovek-na-svete
Никогда не думай, что ты самый несчастный человек на свете
В конце 1990-х в России вступил в силу мораторий на смертную казнь. К тому времени в тюрьмах по всей стране находились сотни человек, приговоренных к расстрелу. Приговоры им пересматривала созданная при президенте комиссия по помилованию — кому-то высшую меру меняли на пожизненное заключение; кому-то — на 25 лет тюрьмы или меньше. В результате уже в 2000-х люди, которых государство собиралось расстрелять, начали выходить из тюрем. Спецкор «Медузы» Саша Сулим нашла нескольких бывших «смертников», сейчас живущих в Петербурге и под Москвой, узнала их истории — и выяснила, как государство решает, каких убийц можно освободить, а каких — нет.
Это, конечно, просто исключительный материал. Не уверен, что на русском языке вообще кто-то когда-либо делал подобное на таком уровне.

(На всякий случай — я совсем не участвовал в его производстве; все редакторские комплименты можно и нужно адресовать Оле Страховской.)

https://meduza.io/feature/2018/07/11/menya-travili-i-ya-nashla-teh-kto-eto-delal
Меня травили. И я нашла тех, кто это делал: Юлия Дудкина встретилась с одноклассниками, из-за которых ей когда-то пришлось уйти из школы
По данным ЮНЕСКО, в России примерно 27% школьников становятся жертвами травли. У Всемирной организации здравоохранения похожие цифры: среди 11-летних детей 23% девочек и 27% мальчиков признались, что подвергались унижениям со стороны сверстников. Журналистка Юлия Дудкина, сама столкнувшаяся с травлей в школе, встретилась со своими бывшими одноклассниками: чтобы понять, почему над ней издевались — и что ощущали другие люди, ставшие объектами насмешек в ее классе.
Саша Сулим снова пытается разобраться в том, как работает голова у людей, которых никто не хочет понять, а все хотят только наказывать, — и опять совершает прорыв. Тот случай, когда слово «гуманизация» будет не вполне корректным: тут все-таки главным образом не про то, что к педофилам «надо» испытывать сочувствие, — а про то, что даже в этой области реальность сложнее, чем может показаться. Текст, с одной стороны, во многих отношениях жуткий; с другой — пронзительный; с третьей — кажется, очень правильно выдержанный интонационно.

https://meduza.io/feature/2018/06/14/ih-voobsche-to-lechit-nado
Их вообще-то лечить надо
Каждый год в России сотни человек сажают в тюрьму по обвинениям, связанным с действиями сексуального характера в отношении детей. Несколько месяцев назад вице-спикер Госдумы Ирина Яровая внесла в парламент проект поправок к Уголовному кодексу, предусматривающий пожизненное заключение для людей, признанных виновными в педофилии. По данным медицинских исследований, сексуальные фантазии, связанные с детьми, могут иметь до 5% мужчин; примерно у 1% мужчин может возникать влечение к детям. Спецкор «Медузы» Саша Сулим попыталась понять, что такое педофилия — и как в России живут люди с этим расстройством.
Было так. В августе 2017 года студентка, учившаяся на втором курсе университета Небраски, обустроила на кампусе раскладной столик, чтобы агитировать за консервативную организацию Turning Point, которая пытается «отобрать» американские вузы и либералов. Мимо время от времени проходили люди, кому-то удавалось всучить флаер или значок, кого-то она убеждала записаться в организацию. В какой-то момент мимо прошла 46-летняя аспирантка, преподававшая в университете английский. Она сочла, что девушка — наверняка не студентка, а просто пытается агитировать на кампусе. Turning Point она ненавидела и считала фашистами. Аспирантка побежала домой, сделала плакат «Скажи НЕТ неофашизму», встала рядом со столиком, а потом начала называть студентку «нео-фашистской Бекки» (Бекки считается унизительным словом в адрес белых девушек; см. альбом Бейонсе «Lemonade»). Аспирантка призывала бороться с расизмом, громко ругалась и так далее. Студентка в какой-то момент расплакалась, ее попыталась утешить профессор, тоже решившая попротестовать против Turning Point, но без оскорблений; в итоге все разошлись расстроенными.

А теперь перематываем на несколько месяцев вперед. Жизнь аспирантки, в общем, разрушена — ее отстранили от преподавания, ее дело обсуждается в конгрессе штата (!), причем конгрессмены требуют от ректора жестко наказать не только аспирантку, но и профессора, угрожая лишить университет финансирования. Кроме того, консервативные сенаторы попытались принять в штате закон, защищаюший свободу слову в университете Небраски — через объявление незаконными акций протеста, которые «серьезно нарушают права других на выражение своих взглядов». Пострадавшая студентка стала своего рода звездой Turning Point и вообще консервативного движения — она выступает на больших конференциях в разных штатах и рассказывает о своем опыте борьбы с воинствующим либерализмом. Ну, это если вкратце.

И кто прав? Аспирантка, с одной стороны, вроде как действительно перегнула палку — и вообще со своим безапелляционным активизмом не вызывает симпатию. С другой стороны, по итогу другая сторону перегнула палку так, что та, того и гляди, сломается. Все-таки американские кампусы сейчас — почти лаборатория для изучения динамики изменений представления о свободе слова и новой чувствительности; характерно, что все чаще и чаще попадаются захватывающие нарративные тексты в издании «Хроники высшего образования».

https://www.chronicle.com/interactives/state-of-conflict
Ближе к концу текста журналистка рассказывает о встрече с Рейко — одной из клиенток Ишии. Она рассказывает свою историю: она наняла человека по имени Инаба, чтобы играть мужа и отца своей дочери Маны — той тогда было десять лет, и из-за того, что у нее не было папы, ее обижали в школе. С тех пор прошло десять лет; игра продолжается; Мана, которой уже двадцать, до сих пор не знает, что ее отец ненастоящий. В какой-то момент к журналистке и Рейко присоединяется Ишии — и тут выясняется, что он все это время и играет Инабу; более того, сама Рейко все это время его жизнью за пределами роли не интересовалась и не знала, что он основал Family Romance. Возникает какое-то уже совсем невероятное раздвоение: Ишии одновременно оказывается самим собой, бизнесменом и актером, — и продолжает быть Инабой. Это самый сюрреалистический момент материала, но в той или иной степени он состоит из таких целиком. Есть, например, глава, где Батуман арендует «маму» и анализирует свои чувства; тоже довольно поразительная.

https://www.newyorker.com/magazine/2018/04/30/japans-rent-a-family-industry
Наверное, самый интересный журналистский текст, который я читал в этом году (справедливости ради, читал не так много): Элиф Батуман — об индустрии семей напрокат в Японии. Батуман вообще очень хорошая — она написала несколько успешных, а я у нее еще читал прекрасный материал про положение женщины в современной Турции, где все рассказано через личные отношения авторки со своим головным платком.

Ну а тут и вовсе что-то несусветное. В чем идея: в Японии существует возможность нанять себе мужа или жену напрокат — не для того, чтобы починить кран в ванной, и не для секса, а для создания ощущения настоящей семьи, домашности и уюта. Для нас это звучит дико; впрочем, для нас многое японское звучит дико — на деле, как здорово показывает Батуман, этот тип бизнеса, с одной стороны, обнажает механизмы социальных отношений (особенно в Японии, где многие социальные роли жестко закреплены и предполагают определенный поведенческий или дресс-код); с другой, ставит интересные и не такие простые, как выясняется, вопросы о том, что такое семья, любовь, привязанность и, в конце концов, настоящее счастье. Один пример: как выясняется, зачастую «арендованные» члены семьи позволяют людям наладить контакт с реальными — например, с детьми, с которыми они давно и вроде бы окончательно разругались.

Текст построен на самых разных героях — и тех, кто пользуется этой странной услугой, и тех, кто ее оказывает. Пожалуй, главный человек тут — Юичи Ишии (не уверен, что правильно транскрибирую), основатель компании Family Romance, сам до сих пор играющий мужей для многих одиноких женщин. В юности он был актером по найму, изображал, например, Мэрилина Мэнсона для пациентов дома престарелых, а потом как-то раз его подруга попросила его поизображать ее мужа и отца ее дочери — иначе был риск, что ту не запишут в детский сад. Ишии пришло в голову, что эту идею можно масштабировать, — сначала он сотрудничал с самым первым японским агентством, созданным для таких целей, потом основал свое и назвал его в честь эссе Фрейда «The Family Romance of Neurotics». Сейчас в компании 20 сотрудников. Самая частая услуга — изобразить родителей или друзей на свадьбах и прочих событиях такого рода; но есть и отношения с «арендаторами», которые длятся годами. У работы есть правила: Ишии однажды работал одновременно в десяти семьях — и это было психологически невыносимо; сотрудникам Family Romance теперь запрещено играть больше пяти ролей разом.

Помимо историй про семьи тут есть и мощные отступления про другие аспекты бизнеса по аренде людей. Случаются свадьбы, где все участники, кроме невесты и ее родителей, — нанятые актеры (включая жениха). Есть тип услуги, когда тебя нанимают, чтобы ты разругал человека за его ошибку, чтобы он расчувствовался и раскаялся. Есть — когда тебя нанимают, чтобы ты извинился перед клиентом вместо начальника человека, который сделал что-то не так; бывает и такое, что Ишии изображает провинившегося, а сам провинившийся распекает его, притворяясь его начальником. Наконец, есть и отдельная служба, где можно нанять плачущих мужчин; этот сервис вырос из бизнеса по организации церемониальных разводов — и позволяет японским мужчинам легче расчувствоваться; фактически, это групповая терапия, помогающая людям раскрыться и дать волю эмоциям.
Написал про рэпера со сценическим именем, которое невозможно транскрибировать на русский, и моральные парадоксы. Не могу сказать, что был большим поклонником его музыки, но фигура, конечно, интересная.

https://meduza.io/feature/2018/06/19/nasilnik-grabitel-pop-zvezda
Насильник, грабитель, поп-звезда
18 июня в Майами убили 20-летнего рэпера Джасея Онфроя, известного под псевдонимом XXXTentacion. Двое преступников выстрелили в него, когда он сидел в своей машине, забрали из салона сумку Louis Vuitton и скрылись. XXXTentacion был одной из главных звезд новой волны американского хип-хопа — грубо сделанного, мелодичного и очень эмоционального. Популярность Онфрой начал набирать в начале 2017 года — при этом все последние полтора года его то сажали в тюрьму, то отпускали под домашний арест: рэпера обвиняли в грабеже и в избиении его беременной девушки. Редактор «Медузы» Александр Горбачев рассказывает об истории, музыке и феномене XXXTentacion — и о том, что меняет его смерть.
Некоторое время назад восторженно прочитал «Надзирать и наказывать» — с одной стороны, кажется странным писать тут про настолько общие места; с другой стороны — это же мой канал, почему нет? Компромисс такой: напишу коротко.

Основополагающая книга великого французского философа, способная всерьез поколебать представления о том, как устроен мир. Тезис о том, что весь мир вокруг нас и наше восприятие реальности так или иначе сконструированы определенными институтами и агентами, в 2018 году может показаться очевидным — но во-первых, книга писалась, когда он таковым не был, а во-вторых, тут важна конкретика. Фуко подробно и блистательно анализирует, как в XVIII-XIX веках в западных обществах появились современные институты уголовного права (и в первую очередь тюрьма) — и показывает, как через них общество пропитал новый, особенно внимательный типа власти и надзора; совсем огрубляя, то, что кажется правом, после прочтения Фуко начинает выглядеть как принуждение. Если еще проще: Фуко показывает, что привычная подростковая сентенция «школа — это тюрьма» — это не просто штамп, а буквально так и есть.

https://bookmate.com/books/TgXxTSdi
Ради таких текстов я занимаюсь тем, чем занимаюсь. И он, конечно, не про инопланетян — а про людей, про одиночество в ужасе бытия, про то, что это означает — быть ученым. Немного «Твин Пикс», немного «Прибытие», а немного даже и финчеровский «Зодиак». И много красоты и тайны.

https://meduza.io/feature/2018/06/08/uzhas-vo-vsey-vselennoy
Ужас во всей Вселенной
В 2010-х человечество опять начало мечтать о космосе. От «Интерстеллара» и «Гравитации» до «Притяжения» и «Прибытия», от Илона Маска и Джеффа Безоса до Павла Пушкина, от SpaceX до «Розетты»: путешествия к другим планетам — снова часть поп-культуры и большой бизнес. Выяснилось, что по-прежнему актуальны и поиски инопланетных цивилизаций — этим все еще занимается правительство США, а российский предприниматель Юрий Мильнер в 2015 году объявил, что направит на эти цели 100 миллионов долларов (идеологом программы был Стивен Хокинг). Спецкор «Медузы» Полина Еременко выяснила, как астрофизики ищут внеземной разум, поговорила с учеными в Москве и в Калифорнии — и провела неделю в Карачаево-Черкесии, где находится одна из крупнейших российских астрономических обсерваторий.
Это давно никого не удивляет, хотя вообще-то довольно поразительно — как быстро выходят из оборота новостные сюжеты, про которые еще недавно казалось, что важнее их ничего нет. В России это хорошо было видно, скажем, по «болотному» делу — о последних задержанных независимые СМИ писали в основном из кармических обязательств; ощущения, что это кому-то интересно, не было вообще. В международном масштабе самый яркий сюжет — «Исламское государство»: два года назад про него писали примерно столько же, сколько сейчас про связи между русскими и Трампом; сейчас — как отрезало. Притом что вообще-то все продолжается — и меняется.

«Исламское государство» как территория постепенно ужимается, но люди, которые на ней жили, остаются — в том числе люди мирные, в том числе те, кто приехал в ИГ по своей воле: жены комбаттантов, стремившиеся туда за любовью, а не за ненавистью. Среди этих жен много россиянок — как минимум несколько десятков; после того как ИГ начали громить, у них начались приключения — сначала они сидели в плену у полевых командиров, украдкой связываясь с родственниками в России, потом их передали правительству Ирака и теперь потихоньку приговаривают к пожизненному заключению, хотя доказательств какого-либо участия в боевых действиях скорее нет.

История этих женщин рассказана в материале и фильме «Би-Би-Си». С одной стороны, это настоящий авантюрный роман с совершенно неожиданными поворотами. С другой, конец у него несчастливый: женщины, которые, в общем, виноваты только в том, что не с теми связались, теперь не нужны своей стране, а чужая относится к ним, как к террористам. И тут, конечно, возникает много вопросов: кто и почему решает, что этих женщин надо судить? Нужно ли судить всех людей, которые не сбежали с территории ИГ? Можно ли считать пособниками террористов всех жителей определенной территории? За каких своих граждан должно бороться государство, а за каких — нет? Проблема в том, что вопросы эти всерьез даже, кажется, никто не ставит.

https://www.bbc.com/russian/features-43851226 /