я просто текст

thedailyprophet Нравится 0
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Ссылки на тексты, которые нет времени читать, и мысли по этому поводу
[Меня зовут Александр Горбачев, я работаю редактором отдела специальных корреспондентов в «Медузе»; если что — @shurikgorbachev]
Не делаю вп, не размещаю рекламу.
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Блоги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Блоги
Добавлен в индекс
09.05.2017 23:31
Последнее обновление
25.09.2018 04:07
Telegram Analytics
Самые свежие новости сервиса TGStat. Подписаться →
Channely
Публикуй и удаляй публикации по расписанию. Попробовать →
@TGStat_Bot
Бот для получения статистики каналов не выходя из Telegram
20 462
подписчиков
~15.1k
охват 1 публикации
~2.1k
дневной охват
~2
постов / нед.
73.8%
ERR %
17.61
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
127 упоминаний канала
27 упоминаний публикаций
126 репостов
Altman News
MaxRepost
Журналистика
All-catalog
СМИныч
All-catalog
Вычитала
Women don't cry
Медуза — LIVE
Вычитала
Вычитала
ПроСМИсь
violence daily
Медуза — LIVE
РИАN
ПроСМИсь
Mesta.media
Караульный
Mesta.media
Журналистика
Writer's Digest
Muy Viajera
Max Headroom Incident
точка тире
Книги жарь
Котики — MadCats.ru
Душевная редакция
Books & Cider
Психо Daily
Психо Daily
Вычитала
Вычитала
Shuffle FM
Медуза — LIVE
Скотный Двор
Еда и сериалы
ХУНТА
Каналы, которые цитирует @thedailyprophet
Медуза — LIVE
Agavr Today
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Смирнов
Смирнов
Канал им. Гоббса
Извините, пирожки
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Записи и выписки
Медуза — LIVE
Канал им. Гоббса
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Внутри террора
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Канал им. Гоббса
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Медуза — LIVE
Горький
Медуза — LIVE
Последние публикации
Репост из: Медуза — LIVE
Две недели назад рэпер Фейс (его зовут Иван Дремин, ему 21 год, он из Уфы), который раньше пел про бургер и «твою телку», выпустил альбом «Пути неисповедимы» — про суровую Россию, продажных полицейских, коррумпированных дьяконов и «страну-заточку». Альбом длится 23 минуты; скорее всего, примерно столько же времени у вас уйдет на интервью с Фейсом, которое взял наш редактор Александр Горбачев. А вот что он сам рассказывает про отношения с рэпером:

В июле прошлого года со мной в телеграме связался человек по имени Богдан — рассказал, что появилась новая молодая звезда хип-хопа Фейс, и предложил взять у него интервью. Честно скажу: в тот момент я про Фейса услышал первый раз. Прошел в «ВК», прослушал несколько песен, услышал строчки «Она закрыла инстаграм от меня и удалила свой “ВК”», кинул ссылку в рабочий Slack, написав коллегам, что этот парень, кажется, будет успешен у подростков — и на какое-то время забыл: для интервью тогда было явно рановато.

Через три месяца у Фейса вышел новый альбом — и побил рекорды по репостам в «ВК». Надо было писать текст — и вслушиваться в песни внимательнее: при всей их одномерности и бесхитростности (самый яркий трек с альбома назывался «Я **** твою телку»; эта фраза в нем была повторена больше 30 раз) в музыке Дремина явно слышались какая-то мощь, наглость, лихость, а главное — дичайшая энергетика. Когда еще через полтора месяца вся редакция собралась отмечать день рождения «Медузы», выпивать и танцевать, под Фейса все прыгали так, что чуть не проломили пол заведения. Примерно в это же время я имел ночную алкогольную беседу с одним ветераном-тяжеловесом русского хип-хопа — и он неистово, злейше Фейса ругал, причем завел разговор об этом сам; в общем, было понятно, что равнодушных нет.

Прошел еще год. За это время я познакомился с Богданом, выяснил, что он приходится Фейсу старшим братом и кем-то вроде продюсера, а также дал ему контакт журналистки Олеси Герасименко. В сентябре почти одновременно Фейс выпустил «Пути неисповедимы» — самый оппозиционный российский хип-хоп-альбом в этом году, если не десятилетии (среди мейнстримовых — так точно), а Герасименко — большую биографию Дремина на сайте «Би-Би-Си». Тут уж стало понятно, что без интервью все-таки не обойтись.

Мы встретились и говорили почти два часа — причем быстро стало понятно, что без Богдана эта беседа будет неполной. Результат — по ссылке; скажу про него, пожалуй, только одно. За свою жизнь я взял, думаю, больше сотни интервью у разных музыкантов; 21-летний рэпер Фейс — чуть ли не первый, кому было явно интереснее говорить о России, бытии и времени, чем о музыке. Хорошо это или плохо — тут уж решайте сами.

Да, и еще один момент. Мы сидели в ресторане; в какой-то момент Фейс делал заказ и спросил официантку: «А ризотто — это пельмени?» Думаю, эту деталь стоит иметь в виду, когда будете читать интервью.

https://meduza.io/feature/2018/09/24/rossiya-eto-odin-bolshoy-mem?utm_source=telegram&utm_medium=live&utm_campaign=live
«Россия — это один большой мем»
2 сентября рэпер Фейс — 21-летний уроженец Уфы Иван Дремин — выпустил альбом «Пути неисповедимы»: восемь песен, которые почти полностью посвящены критике всех аспектов жизни современной России, от официальной церкви до пенитенциарной системы и общей социальной пассивности. Это одна из самых политизированных записей в современной истории российского хип-хопа — что любопытно еще и потому, что прославился Фейс оголтелыми песнями про секс, богатство и славу. Редактор «Медузы» Александр Горбачев поговорил с Иваном Дреминым и с его старшим братом Богданом: ему 26 лет, и он работает креативным директором Фейса.
Я думаю, это довольно уверенный претендент на звание лучшего журналистского текста на русском языке в этом году. Приятно, что посчастливилось быть его редактором.

https://meduza.io/feature/2018/09/18/kontslager-na-10-millionov-chelovek
Концлагерь на 10 миллионов уйгуров
9 сентября Human Rights Watch опубликовала доклад о преследованиях мусульманского населения китайского региона Синьцзян: по данным организации, в последние годы там массово и зачастую безосновательно задерживают уйгуров, помещая их в тюрьмы и воспитательные лагеря; за миллионами людей организована постоянная видеослежка, а их социальное положение и судьба зависят от баллов, начисленных в системе «социального кредита». Как заключает Human Rights Watch, репрессий такого масштаба в Китае не случалось со времен Культурной революции. По информации The New York Times, президент США Дональд Трамп раздумывает о санкциях в отношении Китая, но в целом ситуация в Синьцзяне почти не обсуждается, — возможно, еще и потому, что туда редко добираются туристы и журналисты. «Медуза» публикует материал русскоязычного журналиста и путешественника, который сумел побывать в Синьцзяне этим летом и увидел, как новые технологии помогают тотальной слежке, сегрегации и дискриминации. Для безопасности автора и его собеседников материал…
Два с половиной года назад, сидя в богато отделанном театральном зале в Коламбии, Миссури, я обнаружил, что живу в одном городе с гением или кем-то в этом роде. Показывали «Kate Plays Christine» — фильм Роберта Грина, выпускника того же университета и факультета, где в тот момент учился я, и создателя факультетской программы про документальное кино. Фильм был феноменальный. это как бы хроника того, как нью-йоркскую актрису приглашают сыграть в кино журналистку провинциального флоридского телеканала Кристин Чаббак, которая в 1975 году застрелилась в прямом эфире. При этом ближе к концу фильма ты понимаешь, что никакого кино, в котором снимается актриса, на самом деле нет; то есть это режиссер документального фильма придумал художественный фильм, про который он снимет свое кино — и вот поди скажи, документальное оно или художественное.

В этом году у Грина вышел новый фильм — судя по описанию, тоже обитающий где-то на границе реальности и вымысла. Про то, как люди в маленьком городке в Аризоне реконструируют в театральной постановке события столетней давности, когда их предков-пролетариев за попытку бунта жестоко депортировали, отлучив от родине. Уже по заявке круто звучит и рифмуется одновременно с «The Act of Killing» и великим романом Шарова «Репетиции». В общем, завтра этот фильм наконец можно будет посмотреть — причем на большом экране в Москве. А потом будет небольшая дискуссия про грани документального с умными людьми и мной.

Надо идти, ребята!

http://centerfestival.cdkino.ru/program/society/bisbee17.html
Года четыре назад придумал, что хочу написать или прочитать текст про Германа Стерлигова — который биржа «Алиса», «вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики», а сейчас «пидарасам вход воспрещен». Теперь этот текст существует — спасибо Полине Еременко, поскольку герой делал все, чтобы не дать ему состояться. В процессе выяснилось, что Стерлигов — вовсе не воплощение современной истории России, а скорее такой прилипала к ней. Но, конечно, очень яркий деятель — зло иногда принимает крайне зрелищные формы.

https://meduza.io/feature/2018/09/03/my-konchenoe-hmyrie-kto-ne-soglasen-argumentiruyte
Мы конченое хмырье. Кто не согласен, аргументируйте
30 лет назад 23-летний Герман Стерлигов вместе с партнерами создал «Алису» — одну из первых советских товарных бирж (и, вероятно, самую известную). Биография Стерлигова могла бы служить учебником современной истории России: он успел побывать бизнес-партнером Джохара Дудаева, политиком, антитабачным активистом, банкротом, компаньоном «оборотня в погонах», спонсором боевой националистической организации и даже дворянином. В последние годы Стерлигов стал едва ли не самой одиозной публичной фигурой в России: живя на подмосковной ферме, он пропагандирует натуральное хозяйство, гомофобию, альтернативную историю и глобальное отключение электричества. Спецкор «Медузы» Полина Еременко побывала в гостях у Стерлигова, поговорила с ним самим и с его знакомыми и попыталась понять, как один из первых российских капиталистов превратился в ультраконсерватора.
Репост из: Agavr Today
Скончавшийся этой ночью Владимир Шаров был главный русский писатель. Как и положено - не читаемый и не слышимый современниками. По всему главный, и по всему русский - по отношениям с языком, по мощному историческому мышлению, по безошибочному чувству исчезновения правды и оголения истины.
Каждый его роман был для меня событием. Сегодня вспоминается особенно ярко, как мы с одноклассниками в крещенские морозы 1993 года отправились в Новый Иерусалим, остановились на каком-то цельно засыпанном снегом холме и читали "Репетиции" вслух, глядя на монастырь: просто потому, что не могли никак иначе справиться с острым читательским переживанием. Это паломничество читателей к тому месту, которое не сделал святыней патриарх Никон, но сделал местом чуда Шаров, было для меня лично фоном чтения каждой шаровской книги.
Он учил - очень мягко, всё время по-доброму и лукаво ухмыляясь в жидкую бороду - тому, что чудо есть, но как только мы принимаемся по русскому обычаю строить на чудесах избушки, оно на глазах обращается чем-то иным. Что древняя история никогда не исчезает, а обстаёт нас, как роща. Что все времена - одна вечность, и в её ночном небе медленно кружится тихий снег Второго Всемирного Потопа, и в ковчеге тепло.
Вечная память.
«Репетиции» — правда великий роман. И «Будьте как дети» тоже очень хороший. Ну и вообще верно пишут — мне кажется, Шаров был из тех писателей, книги которых яснее всего показывают, почему нужна художественная литература.
Важная поправка к предыдущему посту. Все-таки человека из материала «Проекта» приговорили не к смертной казни, а сразу к 15 годам — видимо, из-за того, что мораторий уже ввели, а новый УК еще нет. Ревнивые редакторские глаза прочитали другое. Замечаний об интонации и гуманизме это не отменяет, но за допущенную фактическую ошибку приношу извинения.
«Никогда не думай, что ты самый несчастный человек на свете».

На прошлой неделе запустилось новое издание «Проект» — с историей про человека, которого приговорили к смертной казни, а в итоге он вышел на свободу и теперь владеет лесозаготовительным бизнесом.

Когда я увидел этот материал, я, конечно, расстроился — Саша Сулим тоже не один месяц готовила материал про людей, которых должны были расстрелять и которые теперь на свободе. Понятно, что истории у нас другие, но все равно было обидно, что тему заявили раньше нас. Но когда я прочитал материал «Проекта», я подумал, что даже лучше, что наш материал выходит позже. «Среди нас живет настоящий маньяк, убивший 12 человек», — сообщала подводка к истории «Проекта» в соцсетях. «Система допускает парадоксальные, немыслимые с общепринятой точки зрения исключения», — сообщает его лид. В общем, там разве что открытым текстом не написано: какой ужас, что его выпустили, надо было засадить на пожизненное, а лучше — вообще расстрелять.

История Валерия Зильберварга — разумеется, страшная. Судя по материалу «Проекта», он неприятный человек и ни в чем не раскаивается. Этот сюжет круто придуман и заслуживает рассказывания. Но. Интонационно этот материал мне представляется довольно безответственным. И в этом смысле не сильно отличается от «МК» с его знаменитым февральским заголовком «По Москве разгуливает убийца-расчленитель, выпущенный по УДО». Почему безответственным? Потому что Россия — пенитенциарная страна. Здесь все время кого-нибудь за что-нибудь наказывают — и очень редко проявляют снисхождение. Значительная часть работы для независимых русскоязычных изданий сегодня — это рассказы про то, как кого-то наказывают: аресты, суды, колонии, пытки. Одно из лучших этих изданий целиком посвящено наказаниям во всем их многообразии — «Медиазона». Ну и так далее.

В этом смысле тот факт, что в нашей стране людей приговорили к смертной казни (нет ничего хуже смертной казни), а потом — после того, как они отсидели сроки, близкие к максимальным, — выпустили на свободу, кажется удивительным. И не то чтобы в плохом смысле — по крайней мере, точно необязательно в плохом. Но когда ты берешь одного злодея и рассказываешь его историю — получается обязательно в плохом. И пусть на какие-то доли процента, но такие материалы, по-моему, еще уменьшают вероятность того, что люди, например, осужденные на пожизненное заключение, — любые люди, осужденные на пожизненное, — смогут выйти по УДО или будут помилованы. Пока, если что, не вышел ни один.

Поэтому по итогу я рад, что материал Саши выходит позже. Там есть истории двух человек, которых, как и Зильберварг, приговорили к смерти, а потом отпустили. Одна — как будто типичная: тяжелая юность, плохая компания, убийство, тюрьма, искупление через религию. Другая — головокружительная (и, видимо, как минимум частично придуманная): горные лыжи, военная разведка, Буркина-Фасо, подрыв дамбы в Анголе, бегство в трюме корабля, кооперативная драка, роман в стихах. Там есть контекст, объясняющий, как так получилось, что их отпустили. И там есть третий сюжет — про человека, которого приговорили к расстрелу, потом заменили его на пожизненное; который уже 20 с лишним лет говорит, что невиновен; и которого не отпустили по УДО из-за «нарушения формы одежды». Потому что ему 73 года, у него недержание — и он не успел надеть брюки, чтобы добежать до туалета.

Почитайте этот материал, пожалуйста. Люди бывают разные. И смертную казнь получают тоже по-разному. Ну и помимо прочего, вторая глава — это, конечно, готовый сценарий. Кто-то тут недавно искал.

https://meduza.io/feature/2018/08/06/nikogda-ne-dumay-chto-ty-samyy-neschastnyy-chelovek-na-svete
Никогда не думай, что ты самый несчастный человек на свете
В конце 1990-х в России вступил в силу мораторий на смертную казнь. К тому времени в тюрьмах по всей стране находились сотни человек, приговоренных к расстрелу. Приговоры им пересматривала созданная при президенте комиссия по помилованию — кому-то высшую меру меняли на пожизненное заключение; кому-то — на 25 лет тюрьмы или меньше. В результате уже в 2000-х люди, которых государство собиралось расстрелять, начали выходить из тюрем. Спецкор «Медузы» Саша Сулим нашла нескольких бывших «смертников», сейчас живущих в Петербурге и под Москвой, узнала их истории — и выяснила, как государство решает, каких убийц можно освободить, а каких — нет.
Это, конечно, просто исключительный материал. Не уверен, что на русском языке вообще кто-то когда-либо делал подобное на таком уровне.

(На всякий случай — я совсем не участвовал в его производстве; все редакторские комплименты можно и нужно адресовать Оле Страховской.)

https://meduza.io/feature/2018/07/11/menya-travili-i-ya-nashla-teh-kto-eto-delal
Меня травили. И я нашла тех, кто это делал: Юлия Дудкина встретилась с одноклассниками, из-за которых ей когда-то пришлось уйти из школы
По данным ЮНЕСКО, в России примерно 27% школьников становятся жертвами травли. У Всемирной организации здравоохранения похожие цифры: среди 11-летних детей 23% девочек и 27% мальчиков признались, что подвергались унижениям со стороны сверстников. Журналистка Юлия Дудкина, сама столкнувшаяся с травлей в школе, встретилась со своими бывшими одноклассниками: чтобы понять, почему над ней издевались — и что ощущали другие люди, ставшие объектами насмешек в ее классе.
Саша Сулим снова пытается разобраться в том, как работает голова у людей, которых никто не хочет понять, а все хотят только наказывать, — и опять совершает прорыв. Тот случай, когда слово «гуманизация» будет не вполне корректным: тут все-таки главным образом не про то, что к педофилам «надо» испытывать сочувствие, — а про то, что даже в этой области реальность сложнее, чем может показаться. Текст, с одной стороны, во многих отношениях жуткий; с другой — пронзительный; с третьей — кажется, очень правильно выдержанный интонационно.

https://meduza.io/feature/2018/06/14/ih-voobsche-to-lechit-nado
Их вообще-то лечить надо
Каждый год в России сотни человек сажают в тюрьму по обвинениям, связанным с действиями сексуального характера в отношении детей. Несколько месяцев назад вице-спикер Госдумы Ирина Яровая внесла в парламент проект поправок к Уголовному кодексу, предусматривающий пожизненное заключение для людей, признанных виновными в педофилии. По данным медицинских исследований, сексуальные фантазии, связанные с детьми, могут иметь до 5% мужчин; примерно у 1% мужчин может возникать влечение к детям. Спецкор «Медузы» Саша Сулим попыталась понять, что такое педофилия — и как в России живут люди с этим расстройством.
Было так. В августе 2017 года студентка, учившаяся на втором курсе университета Небраски, обустроила на кампусе раскладной столик, чтобы агитировать за консервативную организацию Turning Point, которая пытается «отобрать» американские вузы и либералов. Мимо время от времени проходили люди, кому-то удавалось всучить флаер или значок, кого-то она убеждала записаться в организацию. В какой-то момент мимо прошла 46-летняя аспирантка, преподававшая в университете английский. Она сочла, что девушка — наверняка не студентка, а просто пытается агитировать на кампусе. Turning Point она ненавидела и считала фашистами. Аспирантка побежала домой, сделала плакат «Скажи НЕТ неофашизму», встала рядом со столиком, а потом начала называть студентку «нео-фашистской Бекки» (Бекки считается унизительным словом в адрес белых девушек; см. альбом Бейонсе «Lemonade»). Аспирантка призывала бороться с расизмом, громко ругалась и так далее. Студентка в какой-то момент расплакалась, ее попыталась утешить профессор, тоже решившая попротестовать против Turning Point, но без оскорблений; в итоге все разошлись расстроенными.

А теперь перематываем на несколько месяцев вперед. Жизнь аспирантки, в общем, разрушена — ее отстранили от преподавания, ее дело обсуждается в конгрессе штата (!), причем конгрессмены требуют от ректора жестко наказать не только аспирантку, но и профессора, угрожая лишить университет финансирования. Кроме того, консервативные сенаторы попытались принять в штате закон, защищаюший свободу слову в университете Небраски — через объявление незаконными акций протеста, которые «серьезно нарушают права других на выражение своих взглядов». Пострадавшая студентка стала своего рода звездой Turning Point и вообще консервативного движения — она выступает на больших конференциях в разных штатах и рассказывает о своем опыте борьбы с воинствующим либерализмом. Ну, это если вкратце.

И кто прав? Аспирантка, с одной стороны, вроде как действительно перегнула палку — и вообще со своим безапелляционным активизмом не вызывает симпатию. С другой стороны, по итогу другая сторону перегнула палку так, что та, того и гляди, сломается. Все-таки американские кампусы сейчас — почти лаборатория для изучения динамики изменений представления о свободе слова и новой чувствительности; характерно, что все чаще и чаще попадаются захватывающие нарративные тексты в издании «Хроники высшего образования».

https://www.chronicle.com/interactives/state-of-conflict
Ближе к концу текста журналистка рассказывает о встрече с Рейко — одной из клиенток Ишии. Она рассказывает свою историю: она наняла человека по имени Инаба, чтобы играть мужа и отца своей дочери Маны — той тогда было десять лет, и из-за того, что у нее не было папы, ее обижали в школе. С тех пор прошло десять лет; игра продолжается; Мана, которой уже двадцать, до сих пор не знает, что ее отец ненастоящий. В какой-то момент к журналистке и Рейко присоединяется Ишии — и тут выясняется, что он все это время и играет Инабу; более того, сама Рейко все это время его жизнью за пределами роли не интересовалась и не знала, что он основал Family Romance. Возникает какое-то уже совсем невероятное раздвоение: Ишии одновременно оказывается самим собой, бизнесменом и актером, — и продолжает быть Инабой. Это самый сюрреалистический момент материала, но в той или иной степени он состоит из таких целиком. Есть, например, глава, где Батуман арендует «маму» и анализирует свои чувства; тоже довольно поразительная.

https://www.newyorker.com/magazine/2018/04/30/japans-rent-a-family-industry
Наверное, самый интересный журналистский текст, который я читал в этом году (справедливости ради, читал не так много): Элиф Батуман — об индустрии семей напрокат в Японии. Батуман вообще очень хорошая — она написала несколько успешных, а я у нее еще читал прекрасный материал про положение женщины в современной Турции, где все рассказано через личные отношения авторки со своим головным платком.

Ну а тут и вовсе что-то несусветное. В чем идея: в Японии существует возможность нанять себе мужа или жену напрокат — не для того, чтобы починить кран в ванной, и не для секса, а для создания ощущения настоящей семьи, домашности и уюта. Для нас это звучит дико; впрочем, для нас многое японское звучит дико — на деле, как здорово показывает Батуман, этот тип бизнеса, с одной стороны, обнажает механизмы социальных отношений (особенно в Японии, где многие социальные роли жестко закреплены и предполагают определенный поведенческий или дресс-код); с другой, ставит интересные и не такие простые, как выясняется, вопросы о том, что такое семья, любовь, привязанность и, в конце концов, настоящее счастье. Один пример: как выясняется, зачастую «арендованные» члены семьи позволяют людям наладить контакт с реальными — например, с детьми, с которыми они давно и вроде бы окончательно разругались.

Текст построен на самых разных героях — и тех, кто пользуется этой странной услугой, и тех, кто ее оказывает. Пожалуй, главный человек тут — Юичи Ишии (не уверен, что правильно транскрибирую), основатель компании Family Romance, сам до сих пор играющий мужей для многих одиноких женщин. В юности он был актером по найму, изображал, например, Мэрилина Мэнсона для пациентов дома престарелых, а потом как-то раз его подруга попросила его поизображать ее мужа и отца ее дочери — иначе был риск, что ту не запишут в детский сад. Ишии пришло в голову, что эту идею можно масштабировать, — сначала он сотрудничал с самым первым японским агентством, созданным для таких целей, потом основал свое и назвал его в честь эссе Фрейда «The Family Romance of Neurotics». Сейчас в компании 20 сотрудников. Самая частая услуга — изобразить родителей или друзей на свадьбах и прочих событиях такого рода; но есть и отношения с «арендаторами», которые длятся годами. У работы есть правила: Ишии однажды работал одновременно в десяти семьях — и это было психологически невыносимо; сотрудникам Family Romance теперь запрещено играть больше пяти ролей разом.

Помимо историй про семьи тут есть и мощные отступления про другие аспекты бизнеса по аренде людей. Случаются свадьбы, где все участники, кроме невесты и ее родителей, — нанятые актеры (включая жениха). Есть тип услуги, когда тебя нанимают, чтобы ты разругал человека за его ошибку, чтобы он расчувствовался и раскаялся. Есть — когда тебя нанимают, чтобы ты извинился перед клиентом вместо начальника человека, который сделал что-то не так; бывает и такое, что Ишии изображает провинившегося, а сам провинившийся распекает его, притворяясь его начальником. Наконец, есть и отдельная служба, где можно нанять плачущих мужчин; этот сервис вырос из бизнеса по организации церемониальных разводов — и позволяет японским мужчинам легче расчувствоваться; фактически, это групповая терапия, помогающая людям раскрыться и дать волю эмоциям.
Написал про рэпера со сценическим именем, которое невозможно транскрибировать на русский, и моральные парадоксы. Не могу сказать, что был большим поклонником его музыки, но фигура, конечно, интересная.

https://meduza.io/feature/2018/06/19/nasilnik-grabitel-pop-zvezda
Насильник, грабитель, поп-звезда
18 июня в Майами убили 20-летнего рэпера Джасея Онфроя, известного под псевдонимом XXXTentacion. Двое преступников выстрелили в него, когда он сидел в своей машине, забрали из салона сумку Louis Vuitton и скрылись. XXXTentacion был одной из главных звезд новой волны американского хип-хопа — грубо сделанного, мелодичного и очень эмоционального. Популярность Онфрой начал набирать в начале 2017 года — при этом все последние полтора года его то сажали в тюрьму, то отпускали под домашний арест: рэпера обвиняли в грабеже и в избиении его беременной девушки. Редактор «Медузы» Александр Горбачев рассказывает об истории, музыке и феномене XXXTentacion — и о том, что меняет его смерть.
Некоторое время назад восторженно прочитал «Надзирать и наказывать» — с одной стороны, кажется странным писать тут про настолько общие места; с другой стороны — это же мой канал, почему нет? Компромисс такой: напишу коротко.

Основополагающая книга великого французского философа, способная всерьез поколебать представления о том, как устроен мир. Тезис о том, что весь мир вокруг нас и наше восприятие реальности так или иначе сконструированы определенными институтами и агентами, в 2018 году может показаться очевидным — но во-первых, книга писалась, когда он таковым не был, а во-вторых, тут важна конкретика. Фуко подробно и блистательно анализирует, как в XVIII-XIX веках в западных обществах появились современные институты уголовного права (и в первую очередь тюрьма) — и показывает, как через них общество пропитал новый, особенно внимательный типа власти и надзора; совсем огрубляя, то, что кажется правом, после прочтения Фуко начинает выглядеть как принуждение. Если еще проще: Фуко показывает, что привычная подростковая сентенция «школа — это тюрьма» — это не просто штамп, а буквально так и есть.

https://bookmate.com/books/TgXxTSdi
Ради таких текстов я занимаюсь тем, чем занимаюсь. И он, конечно, не про инопланетян — а про людей, про одиночество в ужасе бытия, про то, что это означает — быть ученым. Немного «Твин Пикс», немного «Прибытие», а немного даже и финчеровский «Зодиак». И много красоты и тайны.

https://meduza.io/feature/2018/06/08/uzhas-vo-vsey-vselennoy
Ужас во всей Вселенной
В 2010-х человечество опять начало мечтать о космосе. От «Интерстеллара» и «Гравитации» до «Притяжения» и «Прибытия», от Илона Маска и Джеффа Безоса до Павла Пушкина, от SpaceX до «Розетты»: путешествия к другим планетам — снова часть поп-культуры и большой бизнес. Выяснилось, что по-прежнему актуальны и поиски инопланетных цивилизаций — этим все еще занимается правительство США, а российский предприниматель Юрий Мильнер в 2015 году объявил, что направит на эти цели 100 миллионов долларов (идеологом программы был Стивен Хокинг). Спецкор «Медузы» Полина Еременко выяснила, как астрофизики ищут внеземной разум, поговорила с учеными в Москве и в Калифорнии — и провела неделю в Карачаево-Черкесии, где находится одна из крупнейших российских астрономических обсерваторий.
Это давно никого не удивляет, хотя вообще-то довольно поразительно — как быстро выходят из оборота новостные сюжеты, про которые еще недавно казалось, что важнее их ничего нет. В России это хорошо было видно, скажем, по «болотному» делу — о последних задержанных независимые СМИ писали в основном из кармических обязательств; ощущения, что это кому-то интересно, не было вообще. В международном масштабе самый яркий сюжет — «Исламское государство»: два года назад про него писали примерно столько же, сколько сейчас про связи между русскими и Трампом; сейчас — как отрезало. Притом что вообще-то все продолжается — и меняется.

«Исламское государство» как территория постепенно ужимается, но люди, которые на ней жили, остаются — в том числе люди мирные, в том числе те, кто приехал в ИГ по своей воле: жены комбаттантов, стремившиеся туда за любовью, а не за ненавистью. Среди этих жен много россиянок — как минимум несколько десятков; после того как ИГ начали громить, у них начались приключения — сначала они сидели в плену у полевых командиров, украдкой связываясь с родственниками в России, потом их передали правительству Ирака и теперь потихоньку приговаривают к пожизненному заключению, хотя доказательств какого-либо участия в боевых действиях скорее нет.

История этих женщин рассказана в материале и фильме «Би-Би-Си». С одной стороны, это настоящий авантюрный роман с совершенно неожиданными поворотами. С другой, конец у него несчастливый: женщины, которые, в общем, виноваты только в том, что не с теми связались, теперь не нужны своей стране, а чужая относится к ним, как к террористам. И тут, конечно, возникает много вопросов: кто и почему решает, что этих женщин надо судить? Нужно ли судить всех людей, которые не сбежали с территории ИГ? Можно ли считать пособниками террористов всех жителей определенной территории? За каких своих граждан должно бороться государство, а за каких — нет? Проблема в том, что вопросы эти всерьез даже, кажется, никто не ставит.

https://www.bbc.com/russian/features-43851226 /
Апдейт: Бесплатные билеты ушли. Но вы все равно приходите на показ!
С 30 мая по 10 июня проходит мой любимый московский кинофестиваль Beat Film. Моей программы по причинам, отчасти связанным с международным положением Российской Федерации, там в этом году нет — но походить на разные показы я обязательно постараюсь, а кое в чем даже и поучаствую.

Вот, например, «Шоу Рейгана». Это любопытный кейс — на первый взгляд кажется, что фильм предельно от нас далекий: документальное исследование политического пиара 1980-х на базе обильной видеохроники Белого дома времен второго срока Рональда Рейгана (тут нет ни одного неархивного кадра, но архивные смонтированы так, что получается практически остросюжетная штука). На самом деле, кино крайне актуальное — потому что по факту оно не столько про Рейгана, сколько про Горбачева; не столько про Америку, сколько про конец холодной войны. Тут слишком много рифм, чтобы перечислить их все, — точнее, не столько рифм, сколько оппозиций: обожаемый миром новый российский лидер, строящий свою харизму на любви и интеграции (ср. с настоящим); коммунальная радость глобального разоружения (ср. с настоящим); ощущение, что конец света откладывается, а конец истории подступает (ср. с настоящим).

Это очень интересно смотреть, но еще интереснее про это думать — что мы и сделаем коллективными усилиями после показа 4 июня со следующими интересными людьми:

— Федор Лукьянов, один из лучших российских экспертов по международной политике;
— Андрей Баклицкий, специалист по ядерному оружию и гонке вооружений;
— Ноа Снейдер, московский корреспондент журнала The Economist, человек, который много лет пишет о России для Запада.

Купить билет можно тут. А также — внимание — аттракцион неслыханной щедрости: три первых человека, которые напишут мне, прочитав этот пост, что хотят посмотреть фильм, получат по 2 бесплатных билета на показ 4 июня.

Приходите!
Три длинных текста «Медузы», которые стоит прочитать, если вы еще не.

1. Таисия Бекбулатова про случай в Челябинске, где 30 лет назад перепутали детей в роддоме — а вскрылось это только сейчас. Архетипический сюжет «принц и нищий», где и принц не вполне принц, и нищий не совсем нищий, а вокруг — та самая русская жизнь, какую мы боимся, но любим. На самом деле, текст про то, что любовь бывает сильнее крови — если этого захотеть.

2. Даниил Туровский про забайкальский поселок, жители которого зарабатывают тем, что добывают золото в давно заброшенных шахтах. С одной стороны, это сюжет невероятной литературной мощи: суровые русские пацаны на недели забираются под землю с телевизором и рюкзаком еды, надеясь на то, что повезет намыть миллионы. С другой — мы давно пытались как-то подобраться к огромному сюжету про российскую бедность (за чертой которой только по официальной статистике живут почти 20 миллионов человек). Кажется, это пока самый удачный подход — просто потому что уж больная наглядная метафора: нищие люди буквально живут на золоте — и надеяться могут только на себя.

3. Константин Бенюмов про два миллиона русских немцев, вернувшихся в Германию. Материал с очень колоритными героями — чего стоит мужчина, приехавший в Берлин в поисках Бога и разочаровавшийся в своей затее после встречи с пастором, у которого была серьга в ухе, — и очень любопытной концептуальной составляющей. Оказывается, что у репатриантов отсутствует немецкая травма — никакой вины, никакого покаяния, — но, видимо, присутствует неотрефлексированная советская; из этой неожиданной конструкции вытекают самые разные последствия социально-политического толка — от ощущения собственной бесприютности до противостояния мультикультурализму и поддержки правых партий.