4/5
Усиление роли князя в Москве шло параллельно с восстановлением статуса московской династии как основного держателя великокняжеского стола в Володимере. Жизнь Дмитрия Ивановича, начиная с девятилетнего возраста, шла в борьбе с суздальскими и тверскими князьями за великое княжение. Войны с Литвой и Ордой были во многом обусловлены именно этой первопричиной (Литва была союзницей Твери, Орда поддерживала то Тверь, то Москву, то Нижний Новгород, в зависимости от обстоятельств). Только конфликты с Рязанью, чьи князья не имели никаких прав на великое княжение, но были ещё достаточно сильны, носили сугубо территориальный характер (господство над левым берегом Оки). Эпоха Дмитрия Ивановича была крайне тяжёлым временем из-за бесконечных войн, которые опустошали и его собственное Московское княжение, и сопредельные земли. Прежние великие князья из московского дома напротив обеспечивали «тишину» Русской земле, предпочитая в борьбе за власть не войны, а интриги. Как воитель Дмитрий Иванович вполне соответствовал средневековому идеалу – лично руководил своими войсками в походах и лично участвовал в боях, ежеминутно рискуя жизнью, но как полководец терпел неудачи. Так, первые два из трёх литовских нашествий (в 1368 и 1370 годах), организованных тверским князем Михайлом Александровичем, он пересидел в своём новом белокаменном кремле, пассивно наблюдая, как враги разоряют его земли. В 1382 году, когда на Москву шёл хан Тохтамыш, Дмитрий Иванович не решился даже на такую тактику и покинул свою столицу, укрывшись в Костроме. Москва была взята царской «лестью» (лживыми обещаниями мира) и сожжена.
Тем не менее, Дмитрий Донской добился своего. Сломил двух главных соперников московской династии – тверских и нижегородских князей, и бросил открытый вызов Орде, воспользовавшись кризисом ханской власти (с узурпатором Мамаем бороться было психологически легче, чем с законными ханами). Более того, он не просто умер на великокняжеском столе, но добился того, чтобы после его смерти этот стол наследовался только его потомками, а ярлык на великое княжение привозился из Орды ханскими послами. То есть благодаря Дмитрию Донскому маленькое Московское княжение и большое Володимерское великое княжение были окончательно отождествлены как единая отчина одной династии. Это прибавляло к московскому домену, который до того ограничивался землями речного бассейна Москвы-реки от Можайска до Коломны огромные территории, включавшие в себя и старую столицу на Клязьме с богатым Опольем (Юрьев-Польской и Переяславль-Залесский), и костромское Заволжье, и в каком-то смысле всю Новгородскую землю, которая ещё с XIII века (со времени Ярослава Всеволодовича) сильно зависела от великих князей володимерских. К слову, вопреки расхожему стереотипу, Иван III-й, правнук Дмитрия Донского, не столько завоевал Новгород, сколько лишил его автономии и упразднил его республиканский строй. Вдобавок ко всему этому Дмитрий Донской окончательно присоединил к Володимерско-Новгородско-Московскому великому княжению наиболее слабые княжения, которые до сих пор сохраняли остатки независимости (Дмитров, Галич-Мерский, Углече-Поле, Белоозеро), а также начал распространять великокняжескую власть на верховские земли потомков черниговских князей между реками Протвой и Угрой, то есть вышел за пределы старой Северо-Восточной Руси.
Усиление роли князя в Москве шло параллельно с восстановлением статуса московской династии как основного держателя великокняжеского стола в Володимере. Жизнь Дмитрия Ивановича, начиная с девятилетнего возраста, шла в борьбе с суздальскими и тверскими князьями за великое княжение. Войны с Литвой и Ордой были во многом обусловлены именно этой первопричиной (Литва была союзницей Твери, Орда поддерживала то Тверь, то Москву, то Нижний Новгород, в зависимости от обстоятельств). Только конфликты с Рязанью, чьи князья не имели никаких прав на великое княжение, но были ещё достаточно сильны, носили сугубо территориальный характер (господство над левым берегом Оки). Эпоха Дмитрия Ивановича была крайне тяжёлым временем из-за бесконечных войн, которые опустошали и его собственное Московское княжение, и сопредельные земли. Прежние великие князья из московского дома напротив обеспечивали «тишину» Русской земле, предпочитая в борьбе за власть не войны, а интриги. Как воитель Дмитрий Иванович вполне соответствовал средневековому идеалу – лично руководил своими войсками в походах и лично участвовал в боях, ежеминутно рискуя жизнью, но как полководец терпел неудачи. Так, первые два из трёх литовских нашествий (в 1368 и 1370 годах), организованных тверским князем Михайлом Александровичем, он пересидел в своём новом белокаменном кремле, пассивно наблюдая, как враги разоряют его земли. В 1382 году, когда на Москву шёл хан Тохтамыш, Дмитрий Иванович не решился даже на такую тактику и покинул свою столицу, укрывшись в Костроме. Москва была взята царской «лестью» (лживыми обещаниями мира) и сожжена.
Тем не менее, Дмитрий Донской добился своего. Сломил двух главных соперников московской династии – тверских и нижегородских князей, и бросил открытый вызов Орде, воспользовавшись кризисом ханской власти (с узурпатором Мамаем бороться было психологически легче, чем с законными ханами). Более того, он не просто умер на великокняжеском столе, но добился того, чтобы после его смерти этот стол наследовался только его потомками, а ярлык на великое княжение привозился из Орды ханскими послами. То есть благодаря Дмитрию Донскому маленькое Московское княжение и большое Володимерское великое княжение были окончательно отождествлены как единая отчина одной династии. Это прибавляло к московскому домену, который до того ограничивался землями речного бассейна Москвы-реки от Можайска до Коломны огромные территории, включавшие в себя и старую столицу на Клязьме с богатым Опольем (Юрьев-Польской и Переяславль-Залесский), и костромское Заволжье, и в каком-то смысле всю Новгородскую землю, которая ещё с XIII века (со времени Ярослава Всеволодовича) сильно зависела от великих князей володимерских. К слову, вопреки расхожему стереотипу, Иван III-й, правнук Дмитрия Донского, не столько завоевал Новгород, сколько лишил его автономии и упразднил его республиканский строй. Вдобавок ко всему этому Дмитрий Донской окончательно присоединил к Володимерско-Новгородско-Московскому великому княжению наиболее слабые княжения, которые до сих пор сохраняли остатки независимости (Дмитров, Галич-Мерский, Углече-Поле, Белоозеро), а также начал распространять великокняжескую власть на верховские земли потомков черниговских князей между реками Протвой и Угрой, то есть вышел за пределы старой Северо-Восточной Руси.